Ратибор. И один в поле воин

 – Государственная тайна…

– А это правда, что этот Мирослав – ента тот самый, ну, что в первом ряду, рядом с самим Ратибором, Яромиром и Святославом в битве с хазарами стоял, плечом к плечу? – поинтересовался вдруг Боян у Емельяна. – Слухами земля полнится…

– Чистая правда, – важно отвечал Емельян, – он самый. И батя его в первом ряду был, и я вместе с ними…

– Ха-ха, да не заливай, – раздалось в ответ. – Кто же в своём уме тебя в первый ряд поставит?!

– Вот-вот! Поди, так же, как мы, в серединке где-нибудь был или вообще в последних рядах, – Лодомил хохотнул.

– Приврать мы все любим, посол, но не до такой же степени! – насмешливо неслось со всех сторон.

– Ха-ха-ха, он стоял рядом с Ратибором, Святославом и Яромиром в первом ряду, ха-ха! Ну ты и брехун у нас, оказывается! – общий смех в таверне нарастал как снежный ком.

– Поди, всю битву на горшке просидел от страха!

– Или на дереве, что повыше!

– Ты вообще-то там был, посол? Или в городе с девками отсиживался? – лавина насмешек обрушилась на незваного гостя.

– Ах так! – весь пунцовый от стыда Емельян вскочил на ноги. – Я вам докажу, докажу!

– Что ты нам докажешь и, главное, как, мил человек? – лишь один Благояр не поддержал общего веселья. – Не делай глупостей! Не бери просто на себя того, чего не было, и доказывать никому ничего не придётся, запомни это…

Но Емельяна, которому ударили в голову хмельные пары от выпитого, уже было не остановить:

– Д-докажу, что я не трус! Завтра я пойду один в лес и сам завалю вашего медведя, коль вы все не способны оказались на это!

В зале мгновенно повисла тишина.

Завсегдатаи корчмы потрясённо уставились на Емельяна.

– Ой, дура-а-ак! – наконец хмыкнул весело Драговит.

– Ну-ну, позыркаем завтра, какой из тебя охотник на медведей, посол! – народ в харчевне опять заулыбался.

– Да он одним взглядом нашего шатуна завалит, ей-ей! Смотрите, какой грозный!

– Потешайтесь, потешайтесь! – как это часто бывает с нетрезвыми людьми, Емельян явно переоценивал свои силы.

 – Поглядим, кто будет гоготать последним, когда я его сердце вам на блюдечке принесу! Проводите меня только к тому месту, где видели вашего мишку косолапого крайний раз!

– Да ладно, угомонись ты уже, – со смехом молвил Боян. – Хорош народ веселить! Никуда ты не пойдёшь завтра, ибо не знаешь даже, куда идти, а из нас никто не возьмёт такой грех на душу и не поведёт тебя…

– Да неужели?! – Емельян высыпал на стол очередную горсть серебряных монет.