Двойное похищение

Ему ужасно не хотелось выпускать ее из рук, но он сделал шаг назад, чувствуя себя при этом так, будто вынужден отдать что-то очень ценное, принадлежащее лично ему, и вытянул руки по швам. Быстро развернувшись, девушка быстрыми легкими шагами пошла к столику, с которого ей призывно махали клиенты, а невесть чем разозленный Стивен повернулся к лукаво усмехающемуся Максу Брамсону.

– Симпатичная штучка, доложу я вам. Между прочим, моя первая жена тоже была официанткой. К сожалению, стремление всем угодить так и осталось у нее в крови.

Клейтон знал, что первый брак Макса распался из-за постоянных измен жены, и усмотрел в его словах намек на непорядочность и этой девушки. Возможно, Брамсон что-то знает? Вопросительно приподняв бровь, посмотрел на заместителя, и тот сразу ответил, поняв невысказанный вопрос.

– Я ничего о ней не знаю, но ведь они все одним мирром мазаны. Разве не так?

С этим тезисом спорить было трудно, да Стивен и не собирался, поскольку считал его совершенно верным.

Вернувшись в офис, приказал своей секретарше миссис Макгри принести распечатанную электронную почту, и принялся скрупулезно отвечать на письма, диктуя ответы секретарше, но то и дело останавливаясь, чтобы откинуть лезущее в глаза видение, как он все-таки целует эту симпатичную официанточку.

Интересно, каковы ее губы на вкус? Когда он прижал ее к себе, то подспудно удивился отсутствию запаха. От нее ничем не пахло. Интересно, почему? Она совсем не пользуется духами? Но ведь шампуни или мыло тоже имеют запах.

После очередного намекающего покашливания миссис Макгри понял, что опять надолго замолчал, и постарался выбросить из головы все посторонние мысли.

После работы выехал из Уолл-стрит ровно в восемь часов, как делал это уже много лет подряд. Это было самое спокойное время, обычный рабочий день в деловом центре Нью-Йорка закончился пару часов назад, публика, приехавшая в Бродвейские театры, уже сидела в многочисленных залах, и дороги были если и не свободны, то вполне проезжаемы.

Подъехав к своему особняку в Ричмондтауне на Стейтен-айленде, Клейтон удовлетворенно улыбнулся. Стейтен-айленд совершенно не походил на район шумного и безалаберного Нью-Йорка. Старинные особняки с ухоженными парками сделали бы честь любой европейской столице. Безмятежность и тишина подчеркивались громким пением птиц.