Когда догорает закат

– А разве ты не хочешь пригласить меня на чашечку кофе? К тому же мы еще не договорились о том, где встретимся завтра…

Она непонятливо повторила:

– Встретимся завтра?

Ник небрежно подколол:

– Что, ты уже раздумала показывать мне Ливерпуль? Тебя не привлекает роль гида или тебе не нравится спутник?

Распахнув дверь дома, из которого хлынул поток слепящего после темноты света, она тихо призналась:

– Ты мне нравишься… Очень… Но что может быть интересного в Ливерпуле, если живешь в Лондоне? Не знаю… Старая часть города после пожара, устроенного войсками Кромвеля, почти не сохранилась.

Позже он строился вокруг заводов, и, как большинство подобных городов, грязный, шумный и неприятный. Если честно, я его почти не знаю…

– Почему? Ты же в нем живешь?

Джоанна помолчала, и ему вновь показалось, что она пытается что-то скрыть. Но скрывать-то поздно, он и так о ней все знает – пустышка, живущая за счет своего богатенького дружка…

– Да живу-то я там совсем недавно… – И неловко замолчала.

Этот неопределенный ответ ничего не прояснял, но Ник настаивать не стал. Не хочет говорить – не надо. Иногда нежелание говорить гораздо более красноречиво, чем долгая, нескончаемая болтовня.

Смирившись с настойчивостью Ника, Джоанна сделала приглашающий жест, и на правах гостя он первым вошел в широкий холл.

– А где же ты отдыхаешь? Здесь? Или в имении Нельсонов?

– Не только. Я люблю ходить под парусом.

Ему показалось, что он ослышался.

– Под парусом? У тебя есть яхта?

Подойдя к лестнице, ведущей наверх, Джоанна нахмурила брови, что-то прикидывая, и ответила не сразу.

– Ну да. Правда я не очень хороший мореход и одна в море не хожу. Я ты любишь море?

Ник никогда не задумывался, что он любит, а что нет. На подобные пустяки никогда не хватало времени. Сухо признался:

– Наверное, больше всего я люблю свою работу.

Она невольно заинтересовалась:

– А кем ты работаешь?

Вспомнив, что в настоящий момент он никому не известный Дэниел Николс, Ник вскользь ответил:

– Я предприниматель.

 – И, чтобы отвести интерес от своей персоны, быстро спросил: – Что это за здание? Похоже на постройку семнадцатого века…

Они одновременно задрали головы и посмотрели на темные дубовые балки над своими головами.

– Ну да. Раньше здесь был трактир. В девятнадцатом веке мой прадед его купил и отреставрировал. С той поры практически ничего и не меняли, если не считать сантехники.