Власть и мы

Джон Стюарт Милль пытался построить всё учение о нравственности на одном основном начале – стремлении разума к наибольшему счастью, но в то же время признавал, что нравственность – это продукт взаимодействия личности и общества. С этим трудно согласиться, поскольку безнравственным может быть даже поведение человека, выросшего в лесу, где нет никакого общества – если он убивает зверей или птиц для развлечения.

Жан-Жак Руссо настаивал на заключении общественного договора, поскольку «переход от состояния естественного к состоянию гражданскому производит в человеке весьма приметную перемену, заменяя в его поведении инстинкт справедливостью и придавая его действиям тот нравственный характер, которого они ранее были лишены».

Однако вряд ли такая перспектива прельстит людей, для которых высшим приоритетом стала личная выгода, а в справедливость они уже давно перестали верить.

Огюст Конт пытался объяснить общественные наклонности человека только врожденным стремлением к общественному сожитию, пониманием чужого блага через познание своего собственного личного интереса.

Возникновение нравственности Конт объяснял совместным действием трёх могучих сил: чувства общительности, взаимной симпатии и рассудка. На самом деле, чувство общительности – характерно для тех, кто не видит другого смысла в жизни, кроме постоянного общения с людьми. Взаимная симпатия – не исключает насилия, если возьмёт верх инстинкт, а вероятность наказания минимальна. Личный интерес – всего лишь производное от инстинкта продолжения рода, поскольку, не имея интереса к жизни, бессмысленно продолжать свой род.

Понятно, что решить эту проблему нелегко, ну а напряжённый интеллектуальный труд чреват неприятными последствиями, поэтому неудивительно, что Людвиг Фейербах пришёл к такому умозаключению:

«Если всякая этика имеет своим предметом человеческую волю и её отношения, то к этому надо тут же прибавить, что не может быть воли там, где нет побуждения, а где нет побуждения к счастью, там нет вообще никакого побуждения.

Побуждение к счастью – это побуждение всех побуждений».

А вот Прудон нравственное начало обнаружил в чувстве собственного достоинства, которое в свою очередь якобы вмещало в себя чувство справедливости. С этим мнением невозможно согласиться. Дело в том, что справедливость как понятие – производное от зависти.