Красивый и обаятельный

– Как же я ошиблась! Мне казалось, что ты – моя настоящая любовь! А ты такой гадкий и непорядочный!

Спрыгнув с высокой кровати, она продефилировала мимо него, нисколько не стесняясь своей наготы.

– Ты об этом еще пожалеешь! – в ее положении угроза прозвучала на редкость комично, и Иден только усмехнулся в ответ.

Разобиженная девица ушла, а лорд внимательно осмотрел входную дверь. Замка или защелки на ней не было, но раньше к нему посреди ночи никто и не вламывался. Воткнув гнутую ножку стула в узорную ручку двери, Иден снова лег в постель и даже заснул, хотя ему всю ночь снились кошмары, главным действующим лицом в которых была неистовая мисс Смит.

На следующее утро он, счастливо избежав встречи с горничной, быстро отбыл в банк, где и проработал весь день. Появившись дома в восемь часов, узнал, что мисс Смит покинула его жилище.

Мистер Дюваль этим на первый взгляд радостным событием был изрядно озабочен.

– Понимаете, сэр, она была чем-то ужасно недовольна и пообещала, что мы о ней еще услышим.

У Идена мысли были, и даже очень конкретные, но делиться ими с дворецким он не стал. Не счел нужным сообщать, что его чуть не изнасиловали в собственной постели, это было бы на редкость комично. Пошел к себе, гадая, что же предпримет эта сверхпрыткая особа. Подаст на него в суд? Но у него достаточно аргументов, чтобы доказать любому судье, что он никаких действий для соблазнения этой особы не предпринимал.

В уик-энд Иден обычно позволял себе поваляться в постели на час дольше. Хорошо выспавшись, он чувствовал себя бодрым и активным. До завтрака, который в выходные дни переносился на два часа позже, успел поплавать в бассейне и сделать несколько подходов к своим любимым тренажерам. Приняв душ и переодевшись, в бодром расположении духа вышел в столовую, где его ждал полностью накрытый стол.

Решив не портить себе аппетит, все равно неприятные известия никуда не денутся, Иден неспешно поел, потребовал для поднятия духа португальского портвейна, хотя пить крепкие напитки с утра было нарушением хорошего тона, выпил полбокала и только после этого вполне добродушно спросил:

– Ну, выкладывайте, что стряслось на этот раз?

Вместо ответа дворецкий подал ему кипу листков желтой прессы.