Мелкая знаменитость

Кстати, если потеряешь голос, то вполне можешь в этих самых боевиках преступников играть.

– Я главных героев могу играть! – возмутился Вайдел. – Почему это преступников вдруг?

– Потому что главные герои в боевиках должны быть положительными и серьезными. А ты на кого похож? – Бенджамин повернул к нему зеркало заднего вида. – Ну что, похож ты на серьезного и положительного?

На Вайдела взглянул смуглый тип с серыми нагловатыми глазами, с очень красивым лицом, но слишком насмешливой полупрезрительной ухмылкой.

– Ты прав, положительных героев с такими мордами не играют. Но и преступников я играть не хочу. Не чувствую к этому призвания.

– С твоим голосом и не будешь, – иронически утешил его менеджер, лихо обгоняя тихоходный мерседес. Сидящая за рулем степенная старушка грозно погрозила в его сторону кулаком.

Вайдел иронично посмотрел на возмущенную старушку и внезапно признался:

– Знаешь, мне такая беспорядочная жизнь до чертиков надоела.

Может, бросить все к дьяволу? Заработанных денег мне до конца жизни хватит.

Бенджамин забеспокоился. Он не любил подобные разговоры. У него была большая семья, всех хотелось обеспечить, да и самому жить достойно. А без таланта Вайдела это было проблематично.

– Тебе жениться надо, только и всего. Остепениться, – уверенно посоветовал он, уводя разговор от ненужной темы.

– Ты же мне сам говорил, что женатые кумиры теряют половину своей привлекательности в глазах слабой половины человечества? Не забыл?

Бенджамин аккуратно въехал в охраняемый двор старинного особняка, показав сканеру на воротах карту допуска.

В начале восемнадцатого века здесь, в своем загородном поместье, жила очаровательная фаворитка герцога Йоркского леди К. Через три столетия поместье превратилось в жилой дом в одном из престижных районов Лондона. Верхний шестой этаж, площадью в пару тысяч ярдов полностью принадлежал Вайделу, остальные этажи были разделены на несколько удобных квартир разной планировки.

В мощеном дворе в строгом геометрическом порядке стояли фигурные столбы с фонарями, стилизованными под керосиновые лампы восемнадцатого века. В их мертвенном голубоватом свете по двору метались зловещие тени от ветвей столетних дубов, достающих кронами до верхних этажей, а этажи в здании были по шесть-семь ярдов высотой.