Осколок счастья

Это насколько же Элиза с Питером увлеклись друг другом, что пропустили столь наглядный признак его присутствия!

Едва он сел за руль, как раздался звонок сотового. На дисплее высветилось имя звонившего – Элиза. Вуд не стал брать трубку. Возможно, она скажет, чтоб он забрал из ее квартиры свои вещи, а, возможно, примется извиняться. Ни того, ни другого он слышать не хотел. Ему даже думать было неприятно об этой шлюшке. Он уже выбросил ее из своей памяти, стерев, как ненужную информацию из компьютера.

Заехал в итальянский ресторан рядом с домом. Там, как и в Кембридже, было полно туристов. Конечно, туристы это деньги и рабочие места, но до чего же они надоели коренным лондонцам!

Заказав лазанью с мясом и тунца под белым вином, быстро поужинал. Вокруг крутились симпатичные дамочки с вполне определенными намерениями. Он негодующе фыркнул. Вот что значит эмансипация! Раньше мужчины добивались женщин, теперь же женщины считают, что имеют равные права во всех сферах жизни, в том числе и право приглашать мужчин в свою постель когда им вздумается.

Но ему это категорически не нравится, пусть его и окрестят мужским шовинистом.

Вуд посмотрел по сторонам. На него весьма откровенно поглядывали хорошенькие девицы, но ему ни с кем не захотелось провести ночь. Да что там ночь, даже парой слов перекинуться желания не возникло.

Приехав в свою пустую холостяцкую квартиру, включил отопление, принял освежающий душ, надел на голое тело длинный банный халат и принялся бездумно шататься по комнатам, не в состоянии уснуть в одиночестве на огромной пустой кровати.

Шагал он босиком, и через полчаса, несмотря на полы с подогревом, у него озябли ноги.

Пришлось лечь в постель. Но заснуть не смог, несмотря на все испытанные способы привлечь сон, от классического подсчета бесконечного количества овец до медитации. Тогда он решил покориться бессоннице и пойти поработать, но тут сон пришел, видимо, напуганный возможной отставкой.

Утром, выпутываясь из скомканных простыней, Вуд уже не думал, что заснуть было такой уж хорошей идеей.

Он не помнил, что ему снилось, но все тело болело от неудовлетворенного желания. В подобном пренеприятном положении он не бывал со времен отрочества. Пришлось снова принимать холодный душ. Завтракать он отправился в пиццерию на первом этаже, поскольку на его кухне не было ни крошки, и он в очередной раз пожалел, что дал прислуге отпуск на все время своей учебы.