Пока не исполнится все

Кто-то поинтересовался:

– Долго нам быть в этой тумбочке?

Ему с сожалением ответили:

– Мы здесь очень давно, и, наверное, останемся навсегда.

– Но почему?

– Когда-то мы могли многое, но сейчас… Посмотри на нас – жалкие останки. Все, что мы смогли, это остаться на этих снимках. Что толку, что все мы одна семья. Если у нее ничего не получится, мы просто истлеем. Мы сами это допустили – поставили страсть выше любви.

– Да что в ней такого, почему ее выбрали?

– Спроси это у тех, кто направил ее все исправлять.

Из середины кто-то подал голос:

– Вообще нелогично, что выбрали ее – ту, у которой даже своего места нет. Да откуда у нее возьмутся силы на перемены! А это наш последний шанс, мы не можем так рисковать!

Усталый голос произнес:

– Вы не понимаете, о чем говорите, лучше помолчите. Такая ноша, как в нашем роду, не по силам простому потомку.

В середине не унимались:

– Да? А где тогда ее стул?

Какой-то голос перевел разговор:

– Что за пустые снимки у нас лежат? Это тоже наши?

Ему ответили:

– Да, она должна их открыть, в этом-то вся проблема.

– А кто они?

Кто-то строгий цыкнул, и все замолчали.

Порыв ветра закинул кучу фотографий обратно в тумбочку и со стуком захлопнул дверцу, в комнате остались только пустые стулья.

Глава 7. Затянутый узел

Леонид стоял под окнами двухэтажного деревянного барака, к стене которого была прибита незатейливая табличка с надписью: «Родильный дом». Мужчина безуспешно заглядывал в окна, пытаясь найти жену, потом отправился в регистратуру и спросил в окошке, можно ли передать роженице продукты и записку.

Медсестра кивнула, и он отошел к столу, чтобы собрать передачу.

Найдя в кармане чистый листок бумаги, он пристроился на шатком стуле, взял карандаш и написал: «Катя, я принес тебе кефир и творог. Сейчас передам. Как у тебя дела?». Затем сложил записку в пакет с продуктами, отдал медсестре и стал ждать ответ. Скоро ему принесли пакет, в нем лежали вещи для стирки и новая записка: «У нас два часа назад родилась дочка, похожа на твою маму.

Как назовем? Подготовься к выписке, а то мы из окна наблюдали, как муж забирал жену, так у нее из рукава пальто колготки тянулись». Листок запрыгал в руке мужчины. Он положил его на стол, дописал внизу: «Катя, я тебя поздравляю, дочь назовем Светлана. Я буду ее очень любить. Вещи подготовлю» и понес записку к окошку для передач.

Пожелтевшие листочки с перепиской родителей лежали в блокноте уже два десятилетия.