Знай, кошка, свое лукошко!

Немного постояла, прижавшись к двери и печально склонив голову. Потом горестно вздохнула, не понимая, во что вляпалась, и пошла знакомиться со своим временным пристанищем.

Выделенные ей апартаменты состояли из трех комнат анфиладой, гардеробной и большой ванной. Приняв душ, Джейн надела висевший в ванной длинный махровый халат. Села в одной из комнат на большой диван и обхватила голову руками. От навалившейся усталости в голове окончательно запутались мысли, своей бессвязностью еще больше осложняя жизнь.

Не в состоянии больше бодрствовать, упала в огромную кровать под балдахином и уснула, даже не успев вознести Господу благодарственную молитву за прожитый день, как делала всегда.

Проснулась от ярких солнечных лучей, бивших прямо в глаза. Сев на кровати, не могла понять, что за странный сон ей снится. Чтобы проснуться, ущипнула себя за руку и, вскрикнув от боли, догадалась, что это явь. Неприглядная, безобразная явь.

Неужели это она, благонравная и богобоязненная Джейн, выкидывала вчера такие отвратительные фокусы? Если бы не благотворная сдержанность Френсиса, сейчас она наверняка была бы не одна.

Решив, что потрясающая привлекательность Ормонда, так же, как и все ее поведение в предыдущий вечер, вызвана неумеренным потреблением шампанского, принялась делать дыхательную гимнастику, стремясь восстановить потерянное самообладание. Когда она пришла в себя настолько, чтобы с извинениями за свое чудовищное поведение убраться из этого роскошного дома, раздался требовательный стук в дверь.

Она заметалась. Надевать вчерашнее платье, при свете дня казавшемся решительно вульгарным, страшно не хотелось, но пришлось. Не могла же она предстать перед хозяином этого дома, – а стучал явно хозяин, – в его же махровом халате?

Открыв дверь, она убедилась, что это и впрямь Френсис. И что его сокрушительная привлекательность за ночь никуда не исчезла. И в ней виновато вовсе не шампанское, как она себе вообразила, а уж скорее природа. Сапфировые глаза требовательно осмотрели ее с ног до головы и вдруг дружелюбно ей улыбнулись.

От этой улыбки у Джейн что-то щелкнуло в позвоночнике, и она смогла лишь заторможено кивнуть на его снисходительные слова:

– Очень приятно, что ты жива и здорова. А то я было решил, что тебе плохо. Мне показалось, что ты вчера выпила несколько больше, чем привыкла.

Обвинение в неумеренности было крайне неприятно, но Джейн не подала виду. В конце концов, это было правдой.