…Я плакал…

А здесь, этой – якобы экстремальщице от психологии – как с гуся вода. Да еще с пафосом таким!!!»

У Натальи Степановны пунцовым цветом горели щеки и от волнения дрожали руки.

– Да, – поддержал коллегу Воробьёв Петр Александрович. – Нельзя вот так безответственно подходить к своей работе. Помните, что говорил Михаил Львович о психологической безопасности личности.

Действительно, профессор Либерман уделял большое значение проблеме снижения риска и осложнений в психотерапии. В своих научных статьях и выступлениях на конференциях разного уровня он постоянно обращал на этот аспект психотерапевтической работы внимание.

«Психологическое воздействие является достаточно мощным средством, и некомпетентный специалист может серьезно навредить тому, на кого направлено это воздействие» – говорил он.

Михаил Львович считал, что психологическая безопасность личности есть состояние защищенности личности от воздействий, способных против их воли и желания изменять психические состояния и психологические характеристики человека, модифицировать его поведение и ограничивать свободу выбора.

Доверяясь недобросовестным специалистам, клиент или пациент ослабляет свои психологические защиты и становится уязвимым для деструктивного воздействия.

Все собравшиеся на заседании врачи это прекрасно знали и поэтому следующее высказывание Михайловского никого не удивило:

– Коллеги. Давайте примем за аксиому, что психотерапия – это всегда лечение, а значит должны быть показания и противопоказания.

Более того, как у любого лечения и у психотерапии есть побочные действия и осложнения. И еще о проблемах РИСКА при психотерапевтическом лечении. Вообще кто-нибудь из обывателей слышал, что это такое? Даже многие врачи об этом не знают. А об осложнениях и говорить нечего. В психотерапии со времен Фрейда, говорить об осложнениях – это моветон (дурной тон). В лучшем случае стыдливо говорится о нежелательных явлениях.

Надеюсь, все помнят на прошлой неделе, на конференции был разбор, – продолжал доцент Михайличенко.

Нет, – последовал ответ некоторых сотрудников кафедры, у которых не всегда получалось посещать врачебные конференции в клинике, хотя профессор этого требовал. Но лекции, зачеты и семинары, иногда совпадающие по времени с проведением врачебных конференций, вносили свои коррективы.

Хорошо. Кто не был на конференции – расскажу, кто был – тому напомню.

Больная К., сорок пять лет.