Тени Рентиана

Такое плохо укладывалось в голове у Мии – ее не учили убивать, гвардейцам полагалось лишь разгонять зевак с улицы или ловить наемных убийц, если те осмелятся пробраться на территорию дворца. Но чтобы самой стать наемницей?!

– Глупости, – тепло улыбнулась Эдит, когда Мия поделилась с ней сомнениями. – Мы с тобой – приютские сироты, и от нашей покорности зависит будущее. Раз уж король выбрал именно нас, то хотим того или нет, придется подчиняться его воле. Мнения безродных сирот обычно не учитывают, да ты и так знаешь.

Конечно, Мия знала, но старалась не думать о плохом, и к тому же ее переполняла сладостная, граничащая с гордостью, радость. Не всякую гвардейку попросят шпионить за важными государственными деятельницами другой страны, а король не может ошибиться. Однако, собирая свои немногочисленные вещи в узел, Мия подумала с некоторой грустью, о возможной правоте подруги. Если утихомирить радость и предвкушение подвигов, которыми обычно живут молодые томиранцы, у сирот действительно нет выбора.

Она помнила, что ничем не выделялась из толпы, кроме того, разумеется, что с детства любила играть с огнем – в самом прямом смысле. Рыжие языки неосторожного пламени не всегда слушались маленькую Мию, когда она пыталась согреть озябшие после долгой прогулке на морозе, а потом ей каким-то образом удалось подчинить небольшие огоньки себе, но они причиняли ей боль жаркими прикосновениями. Излечив волдыри, Мия отложила общение с опасной стихией до лучших времен, однако не забыла о своей странной способности.

И когда приют загорелся в ее тринадцатый день рождения, велела огню убираться прочь.

Жаль, что тогда ее магию не заметили.

В далеком прошлом почти каждый человек Томирана, да и Маренто тоже, владел магией Воды или магией Огня, но вскоре после разделения большой страны на две поменьше волшебство стало гаснуть. Здорово, что оно проснулось в безродной сироте, знать бы еще, куда его применить. Разве что в дороге разводить костры для привала?

Третий день четвертого месяца Зеленой Сестры опустился к вечеру, когда приготовления были закончены.

Юный смазливый солдат принес в женскую казарму бумаги, с которыми Мия поедет в Маренто, и, развернув их, она увидела имя ныне мертвой женщины, принадлежавшее отныне ей.

– Мия Брукс… – сорвалось с уст тихим шепотом.

Подумать только, марентийка ее лет жила и здравствовала, пока не пала в бою! Девушку затрясло от непривычного для закаленной лишениями души страха.