Роман со Свами. Краткий курс ведической жизни

Может быть, тогда, давным-давно, в те хоры и квартеты, на те репетиции я и ходила только, чтобы через страшно подумать, сколько лет петь здесь перед божеством.

– Скажите, пожалуйста, как записаться в хор? Я немного опоздала – вчера не могла прийти и вот сегодня очень переживаю, не окончилась ли запись? – я держала за рукав какую-то женщину. Прямо на палящем индийском солнце перед зданием конференц-холла стояла единственная женщина, естественно, иностранка. Больше никого не было.

– У вас ребенок? – по-английски спросила севадалка.

При чём тут ребенок? Ну, есть у меня ребенок, но он в Москве. Неужели я перепутала английские слова, эх, надо было с собой разговорник взять.

– Хочу петь в хоре! На Крисмас! – я от волнения аж вспотела, да и жара припекала нещадно. – Я не знала, как сюда идти, опоздала, но у меня музыкальное образование, умею петь и много лет пела в хоре, – я верещала по-английски подряд все слова, какие только знала.

Севадалка замотала головой:

– Но сейчас идет запись в детский хор.

Взрослый репетирует вечером. И не расстраивайтесь вы так – запись велась еще только первый день. Вы успеете. Подходите сюда же. В четыре. At four p.m.[16 - At four p.m. (англ.) – в четыре часа пополудни, в 16час.].

– Меня возьмут? Запишут? Нужно ли прослушиваться?

– Да, возьмут, раз вы так хотите. Прослушиваться не нужно. Вы же музыкант? У вас сопрано или альт?

Так. Я лихорадочно соображала. Вообще-то у меня второй голос, альт. Но могу петь и первым – благо, диапазон хороший.

А в первом голосов не очень много будет, это точно. Наверняка, в хоре не все профессиональные музыканты, судя по тому, что и Наташу, и Сергея, и Марину записали. В сопрано верха тянуть не все сумеют, а я как раз наоборот. Значит, надо говорить, что у меня первый голос. Сопрано, то есть. Там народу точно меньше будет, и я пригожусь.

– У меня сопрано, – уверенно ответила я.

– Вот и хорошо, подходите через три часа. Не волнуйтесь вы так.

Глава 9.

Соло для исполнителей с оркестром

В хоре я всегда сидела сразу за музыкантами в первом ряду. Приходила на репетиции за полтора часа до начала, стояла на солнцепеке. Только в последние дни перед спевками мне удавалось присаживаться на ступеньки в ожидании. Через две репетиции севадалки признали меня за свою и дали как самой ответственной держать табличку: «Первый раз в Путтапарти».

Табличка была наиважнейшей. Она определяла рассадку.