Виктор Петрович Астафьев. Вологодский и красноярский периоды творчества (1970–2001)

Однако, словно по щучьему веленью, удалось наловить немного рыбы к праздничному столу. И уже в конце рыбалки огромная трехкилограммовая щука почти выпрыгнула в руки имениннику.

Доброе это было предзнаменование: Вот с этого праздника… начала исправляться и налаживаться наша жизнь.

Но не оставляет рассказчика война и память о ней. Поэтому и заканчивается повесть воспоминанием о той смерти, которая преследует героя на протяжении всей жизни: Четырнадцатого сентября одна тысяча девятьсот сорок четвертого года я убил человека.

27. «Весенний остров», рассказ

См.: Энциклопедический словарь-справочник, 2019

28. «Вечерние раздумья», рассказ

«Вечерние раздумья» – рассказ, впервые опубликованный в периодике (Новый мир. 1992. № 3). Относится к третьему, красноярскому периоду творчества В. П. Астафьева. Включен в авторский сборник (Последний поклон: повесть: в 2 т). Входит в состав полного собрания сочинений в 15 т. (Астафьев В. П. Собрание сочинений: в 15 т.

Рассказ хронологически является последним среди написанных для 3-й книги «Последнего поклона». Автор указал на заключительную, завершающую роль «Вечерних раздумий» не только в 3-й книге, но и во всем повествовании о родном селе Овсянка и его жителях, земляках писателя: Книгу пора заканчивать… настало время ставить точку.

На итоговый характер рассказа указывают символика названия – «Вечерние раздумья», а также мотивные образы «время» и «память» в первых двух его абзацах: Прошло одиннадцать лет как я возвратился на родину… и стал ждать… возвращения прошлого… Таким образом, несмотря на конкретику описываемых событий и людей, в них участвующих, тематика рассказа может быть определена как вечная, а его проблематика – национально-философская.

Событийно-эмоциональную тональность рассказа определяет эпиграф: Но хаос, однажды выбранный, хаос застывший, есть уже система (А. И. Солженицын приезжал в Овсянку к В.

Композиция рассказа – свободная, позволяющая автору совмещать разновременные события. Саркастически описана им «одна яркая страница жизни села» 50-х гг. XX в. – многодневное пьянство односельчан на льду замерзшего Енисея возле перевернувшейся грузовой машины со спиртными напитками (пили вино из битого стекла, резались об него, и весь лед… был красный, где от бормотухи, где от крови…).

Память переносит повествователя в 1931 г.