Отвечая за себя. Записки философа с вредным характером

Александр Обухович, который совсем недавно отсидел три года в московской тюрьме, имел оригинальные взгляды на реформу.

Попал в поле моего зрения и Ярослав Романчук. Кажется, я впервые вытащил его в эфир телевидения.

Но самую ценную информацию по экономике я получал от Петра Марцева.

Он знал почти всё, а чего не знал сам, всегда мог узнать по моей просьбе.

Бизнес

От бизнесменов и предпринимателей информацию просто так не получишь. То, что мне удавалось узнать, я получал, оказывая консалтинговые услуги.

Но такие проекты у меня были только в 1994?1995 и в 2000?2003 годах.

Кое-что получалось с теми бизнесменами, предпринимателями и директорами крупных госпредприятий, которые участвовали в политике. От Пупейко и Шлындикова до нескольких разорившихся бизнесменов, ушедших в политику. Это не только знаменитый Андрей Климов, но и Сергей Скребец, некоторые другие.

Политология

Честно говоря, к политологии в 1990-е годы я относился с большим недоверием. Но на всякий случай проверил всех политологов, чьи имена появлялись в прессе или на конференциях.

С. Наумова, И. Бугрова, В. Ровдо, В. Чернов, В. Бобрович… Не говоря уж о публицистах – таких как Валерий Карбалевич, Александр Улитёнок, Павел Якубович и др.

Ничего из этого не привлекло моего внимания. Когда стало понятно, что публицисты и журналисты-комментаторы знают про Беларусь и понимают больше политологов, я почти потерял интерес к этой дисциплине.

Но в конце 1990-х несколько студентов сами пришли ко мне учиться.

Андрей Егоров, Андрей Казакевич, Наталья Василевич. Вместе с другими людьми этого поколения они начали делать более-менее современную политологию.

Политика и политики. Ну об этом я и так много рассказываю.

Про образование и культуру напишу в другой раз. Но это не точно.

В итоге что я имею?

Ни одна из наук и дисциплин не удовлетворяла моим требованиям.

Мне приходилось всё проверять и перепроверять, и всё, что не отвечало предъявляемым требованиям, приходилось восполнять собственными исследованиями и разработками.

А поскольку никому, кроме меня самого, всё это познание и все эти строгие требования не были нужны, мне приходилось сначала добывать средства на свои исследования.

Это было непросто.

Но разговор не об этом.

Итак: ГДЕ должен быть философ с такими амбициями, запросами, претензиями и требованиями?

Ясно где! На переднем крае познания – и в философии, и в соответствующих дисциплинах.

То есть впереди, на белом коне.