Подземелья неявной Академии

В этот момент в аудиторию врывается, иначе не скажешь, наш декан, но хотя бы он просит извинения.

– Сегодня вместо обеденного перерыва моя группа будет отрабатывать провинность. Жду вас в подземелье.

– Надо же, всем составом отличились, – удивляется профессор Чисторукова, как только за деканом Брадгофом захлопывается дверь. – Обычно в первый день у него один студент или двое на отработку отправляется, – информирует она нас. – Ну, продолжайте. – Замолчав, она отправляется за свой стол.

– Что это сейчас было? – спрашивает меня шепотом Степан.

– Видимо, профессор намекает, что мы часто будем что-то отрабатывать, – предполагаю я.

– А что вы такое совершили в этот раз?

– Мы ничего, это над нами соизволили подшутить старшекурсники, – и я рассказываю Степану, что произошло прошлой ночью. – А нам, похоже, попало за наивность.

Вдруг мой раскрытый учебник подпрыгивает на столе и захлопывается. Я оборачиваюсь – за мной сидит даркардариец из моей группы.

– Извини, случайно вышло, – мрачно улыбается он мне.

Ладно. Раскрываю учебник и снова поворачиваюсь к Степану. Но учебник опять захлопывается и, кажется, показывает мне язык высунувшейся закладкой.

Так. Предположу, что до даркадарийца дошло, о чем мы разговариваем, и ему не нравится, что я выношу сор из избы. Ну, раз так… Я как бы невзначай поворачиваюсь в пол оборота и выстреливаю силой в его учебник. С моим уровнем силы я не ожидаю ничего криминального. Ничего особенного и не происходит.

– Эй, не балуйтесь там! Или я пожалуюсь декану Брадгофу! – пресекает нашу маленькую дуэль профессор.

– Короче, сегодня после занятий я иду мстить, – хвастаюсь я Степану шепотом, прикрывшись ладошкой от даркадарийца.

– Я могу пойти с тобой? – сразу же предлагает приятель. Я задумываюсь, ему-то это зачем? А вот нам он мог бы пригодиться даже очень.

– Как ты на счет того, чтобы много копать?

– Положительно, – пожимает Степан плечами. – С детства люблю это дело, за уши не оторвать.

Я усмехаюсь такой его готовности.

– Копать-то придется могилу, – стараюсь я быть честной.

– Чудненько, – говорит Степан, а самого передергивает, – такого опыта у меня еще не было. А как у тебя дела с картиной? Выяснилось что-нибудь? – меняет он тему.

– Картина все еще висит у нас в гостиной, – кусаю я губы задумчиво.