Волшебный сок. Повесть об архитектурных подходах к педагогике

И только к осени он смог выехать в Николаевск с назначением на должность главного архитектора.

На стыках рельсов

В купе мягкого вагона Виля заметил, что над ним верхнее место занимает пожилой полный человек из категории тех, кого привыкли называть солидным. Виля предложил ему своё нижнее место, но человек усмехнулся.

– Я, юноша, ещё легко ношу свои девяносто восемь килограмм, и мне нетрудно забросить их на верхнюю полку. Натура у меня медвежья, сибирская, люблю лежать, как в берлоге, чтобы меня никто не трогал.

Рядом с Вилей поместились молодая красивая женщина, над ней юноша лет двадцати пяти.

Поезд тронулся. Кондуктор предложил чай.

– Товарищи, давайте все вместе пить чай, – предложила попутчица.

Юноши охотно согласились. Солидный человек отказался.

– Я, дамочка, стаканчиками не пью. Не наносятся. Я привык пить чай так, чтобы самовар мне поклонился. Я, дамочка, вообще ем, а не кушаю.

За чаем познакомились. Все ехали до Николаевска, но у всех работы были совершенно разные.

Женщина ехала на работу в школе, звали её Екатерина Васильевна, юноша, который назвал себя просто Гена окончил Государственный институт журналистики и ехал на должность редактора газеты.

– По призванию я поэт, но, кажется, переболел этой оспой. Правда, рябинка от неё ещё осталась. Как только получил назначение, у меня начали громоздиться рифмы: ширь, Сибирь, богатырь, пустырь… Даже нашатырь лезет в общую кучу.

– А эти рифмы пригодятся, – заметил Виля.

 – Даже нашатырь пригодится. Дадим его буржую, не верящему в наши планы, но поражённому их выполнением.

– Говорят, что местный колорит не располагает к осуществлению этих планов.

– Гена, с таким настроением едут в крематорий, а не на творческую работу.

– Нет серьезно, говорят, что там люди крепки и сильны, как медведи, и, как медведи, живут в одиночку, их идеал – святость и благополучие, презирая просвещение, искусство и вообще все новое.

– Это близко к истине.

Я прожил всё детство в Николаевске и хорошо знаю быт. Но нам надо изменить его. Новые дома, школа, горячее слово поэта-трибуна – всё будет направлено против «блошино-мушиного знания».

– Пожалуй, что вы правы – сказала Катя, как её стали называть Виля и Гена.

Все они были, примерно, однолетки, и возраст не требовал церемонного обращения.

Виля достал экономическую карту Николаевска, показал проект дворца культуры и приблизительную планировку города.