Живое общение

Услышанная история как-то не вязалась со сложившимся у меня еще по советским фильмам и романам образом «бойца невидимого фронта» без страха и упрека.

– А что с ней стало?

– С картой? – машинально переспросил он. – Мне объявили благодарность за ценные сведения. Хотя их, по большому счету, и не было.

– Нет, с женщиной!

– Ну, она, конечно, сказала мне, что я редкая сволочь. Но, в сущности, она была счастлива! Тот итальянец оказался страстным любовником и щедрым кавалером, к тому же он был очень хорош собой.

Он показал ей страну, с ним она побывала в таких роскошных отелях и шикарных ресторанах, в окна которых раньше боялась заглядывать.

– А как же ее муж?

– Ну, ему все объяснили…

– А потом, что с ней стало потом?

Он задумался. Этот вопрос, очевидно, никогда не приходил ему в голову.

– Я не знаю, – беззаботно ответил он, – кажется, она покончила жизнь самоубийством.

Остро заточенный кухонный нож замер в моей руке. Мне не хотелось смотреть ему в лицо. Я молчала. Он предпочел рассеять паузу:

– Их с мужем отослали домой, как только итальянец уехал.

Позже мне рассказывали, что она не то застрелилась, не то попала в сумасшедший дом…

Передо мной стремительной чередой ярких картин прошла жизнь удивительно красивой молодой женщины, которой, казалось бы, выпал счастливый билет попасть в далекую прекрасную страну и быть любимой страстным итальянцем в интерьерах роскошных отелей. Только это был не ее выбор. И все закончилось совсем не по ее выбору: высылка в серые советские будни, бесконечные упреки обманутого мужа и абсолютная невозможность когда-нибудь еще хоть разок очутиться в утраченной сказке.

Ее жизнь кончилась. Оставалось только нажать на курок…

Очевидно, в моем поведении что-то изменилось. Движения сверкающего отточенного лезвия в моей руке, прежде размеренные и неторопливые, стали резче, решительнее. Мой собеседник был явно озадачен.

– Юлечка, я вас чем-то обидел? – тон был заискивающим, почти детским, или, точнее, стариковским. Пробивающим на жалость.

Я посмотрела на него очень внимательно. Поняла, что бессмысленно возмущаться или призывать к раскаянию. Уйти? А как же моя форель? Хотелось ударить его. Но это вряд ли бы удалось. Он без труда перехватил бы мою руку. Он по-прежнему был профессионалом высокого класса. Я это понимала, и он это знал. Оставалось только обезоруживающе улыбнуться:

– Нет, ну что вы!

Я благодарна ему. Он преподал мне один из самых важных в моей жизни уроков. Жизнь надо выбирать самой.