Единственная для президента

Ты обязана мне всем! И если хочешь увидеть дочь, будешь держать язык за зубами и послушно кивать, выполняя всё, что прикажу. Кивни, если поняла.

Киваю, потому что страшно и больно. Больше не хочется туда… В чёрную, холодную пропасть, где ничего нет. Только страх, пустота, холод. Отравляющее одиночество.

Пролежав в коме, я поняла, насколько сильно мне хочется жить! Видеть мир со своим разнообразием красок, полный возможностей и чудес. Видеть свою дочь, которая безумно тебя любит!

– Молодец… – разжимает пальцы.

Я делаю вдох, облизывая пересохшие губы. Провожу языком по нижней губе, и снова ему в глаза смотрю – вдруг вижу, Власов теперь смотрит на мой приоткрытый рот, всё внимание направил именно туда. На мои губы… Заскользил ниже, к шее… ещё ниже к двум расстегнутым пуговкам сорочки.

Его взгляд стал требовательным и порочным. Я хорошо знала этот взгляд. Он смотрел на меня так всегда, когда хотел.

– Владимир Николаевич, через минуту будем в тоннеле.

– Всем приготовиться.

Охранники засуетились. Щелчок – Элеонора Валерьевна расстегнула ремень безопасности, водитель прибавил газу.

– Что это значит?

Мой вопрос остался без ответа, автомобиль въехал в тоннель и настала тьма.

– Через пять секунд остановка.

Господи, я точно стала главной героиней боевика!

– Держитесь.

Резкий поворот, не менее резкая остановка. Дверь открывается, я опять оказываюсь у Влада на руках. Он держит меня крепко, завернув в свой пиджак, и делает шаг в темноту…

* * *

Я толком не понимаю, что происходит.

Холодный воздух бьёт в лицо, позади слышится рёв двигатель и звук шин, когда десятки автомобилей друг за другом въезжают в скоростной тоннель, создавая бесконечный поток.

Боковым зрением успеваю заметить, что машина, в которой мы ехали, вновь газует и уходит в общий поток, но уже без нас. Догадываюсь, мы меняем машину, Влад несёт меня к старенькому фургону грязно-серого цвета, забираясь внутрь.

– Быстрей, быстрей!

Укладывает на такую же кушетку, как было в машине скорой помощи, сам присаживается рядом на свободное сиденье.

Водитель жмёт на педаль газа, покидая кармашек тоннеля, безопасники всё время начеку.

– Ну как ты? – запыхавшаяся Элеонора Валерьевна, склоняется надо мной, прижимая пальцы к запястью. Щупает пульс. – Бог мой, ну и денёк. Рехнуться можно! Когда всё закончится, клянусь, уйду на пенсию, хватит с меня.

– Не утрируйте, – совершенно спокойно комментирует Влад.