Единственная для президента

 – С Полиной всё хорошо… уже, – и нервно сглатывает, – у нас получилось! Мы смогли успешно провести реанимирующие действия, состояние пациентки, на данный момент, стабильно.

Твою ж мать…

События этой недели меня точно доконают.

– Вы же несколько часов назад мне звонили и заверяли, что опасность миновала. Давали гарантии, что завтра Полина придет в себя. Что ей сто процентов ничто не угрожает!

– Верно! Но, клянусь, я не понимаю, что произошло. Приборы внезапно дали сигнал, давление резко упало, мы едва её не потеряли.

Еще бы немного, и увы… Должна сказать, что эта девушка точно родилась в рубашке. Ей опять повезло.

– Подождите! То есть, вы говорите, что произошло что-то необъяснимое?

– Вероятно, что да.

– И вы не можете назвать точную причину?

Пожимает плечами.

– Пока нет. Нужно посмотреть на анализы.

– Я понял.

Наклонившись, шепнул ей на ухо:

– Делайте свою работу лучше, Элеонора Валерьевна, думаю, не стоит напоминать вам кто я такой?

Женщина побледнела. Кивнув, поспешила обратно в палату.

Её силуэт мелькнул за стеклом бокса, а потом до меня донеслась брань:

– Лена, возьми кровь из вены на анализ! Ира! А ты что ворон стоишь считаешь?! Систему проверь! Живо! Егор Павлович, вы сегодня на сутках!

– Но…

– Есть возражения? Вы не выйдете из этой палаты до завтрашнего утра, минимум, – ставит перед фактом, похоже, реаниматолога, чуть тише добавляя: – Иначе нас всех здесь отправят на тот свет. Вслед за Агафоновой!

Окидываю взглядом холл, останавливаясь на поджарой фигуре безопасника, которому было велено охранять палату Полины.

Направляюсь к нему для допроса.

– Кто входил в палату за последние сутки?

– Только медперсонал, – твёрдо отвечает он.

– Уверен?

– Абсолютно. Я ни на секунду не отходил от дверей, камеры видеонаблюдения подтвердят.

– Выясним это позже.

Даю поручения своим людям, приказываю удвоить охрану у входа в отделение, ставлю возле палаты ещё одного человека, сам сажусь на диван, прикрывая глаза.

Ужасно напряжённая выдалась сегодня ночь…

В какой-то момент мне показалось, что всё, надежды больше нет.

Но случилось самое настоящее чудо.

Рано тебе ещё умирать, Полина, ты обязана посмотреть мне в глаза и ответить на главный вопрос!

Я не заметил, как задремал, пока на плечо не опустилась чья-то рука, женский голос мягко позвал по имени:

– Владимир Николаевич.

Открываю глаза, передо мной опять Элеонора Валерьевна. Она одаривает меня мягкой улыбкой.