Госпожа Ангел

Мелкая такая, щупленькая. И забитая.

Стоит тут, гадкий утёнок, среди выё*бистых лебедей, и дергается от трясучки.

Но в тоже время глазки поблескивают каким-то задорным огоньком.

Будто намерена идти до конца. Боится, но где-то там, в глубинках невинной души, потрескивает какая-то сила. Намерение и гордыня.

Я таких курочек лопал на завтрак, обед и ужин.

Аж за ушами трещало.

И её слопаю!

Душу её сожру! До самого дна пить буду и лакомиться!

Вкусная. Невинная. Скромница.

Я буду пить тебя морально.

А сам буду кайфовать от этого процесса как прокажённый!

Блондинок трахать в дырки, тебя… в душу.

Супер!

Решено!

Фэр сто процентов принята на должность «ментальной кормилицы».

Ещё, пожалуй, возьму вот это… куклоподобное чудо без мозгов.

Светлану.

* * *

Как оказалось, Фэр попалась с характером.

С первой минуты нашего знакомства осмелилась перечить.

Ха! Так ещё вкусней и веселей.

Как же мне чертовски нравится унижать вот таких вот замухрышек-зазнаек.

Так же, как и они унижали меня в школьные годы.

Сын богатющего шейха и простой русской студентки… Их встреча была случайной, но очень и очень крепкой. Любовь с первого взгляда. Мать каким-то чудом устроилась официанткой в престижный ресторан, принимающий знатных гостей. Думаю, благодаря её удивительной внешности, маму и взяли на работу. Арабский она знала отменно. Было в ней что-то такое, притягательное, что-то завораживающее… Как рассказывал мне мой отец. Золотистые, как песок, волосы, огромные глаза, цвета океана, чистая, невинная душа.

Даже после смерти, он не забыл любимую, несмотря на то, что имел ещё троих жён и в два раза больше любовниц. Часто рассказывал разные истории о моей маме. И в его глазах блестели слёзы. Он лелеял маму чаще остальных жён.

Даже не заметил, что, таким образом, вырыл ей могилу.

Ревность стала истинной причиной внезапной гибели Хабиби.

Да! Биби. Так он её называл. Елена. Или Биби.

Меня воспитывали жёстко, без каких-либо нежностей.

В воспитании принимали участие суровые арабские нянечки, а также почётные учителя, работающие не один год на благо большой и уважаемой в стране семьи. Братья постоянно меня оскорбляли, называли грязнокровкой, «сыном русской шлюхи».

Мать умерла, когда мне исполнилось пять лет. Но я до сих пор помню ее невероятно красивое лицо, её дивные глаза, её бесподобные, длинные волосы, её лучезарную, радушную улыбку. Никто не смог выяснить причину внезапной смерти мамы.