Матан и его семья

Взаимно комлиментарные речи украшали тосты Гедальи и Эвитара.

***

Пока Матан был совсем крошкой, участие Гедальи в воспитании ограничивалось заботой о здоровье и надзором за полноценным питанием чада. Когда ребенок подрос, научился немного говорить и, по мнению родителя, стал способен к восприятию первых знаний о внешнем мире, отец принялся учить сына.

Говорят, не успеет дерево упасть, а уж дровосеки хватаются за топоры. Вот и Гедалье не терпелось увидеть сына в позиции превосходства не только над сверстниками, но и над более старшими детьми.

В три года Матан выучил начала арифметики и уверенно решал несложные задачи, например, такого рода: допустим, за один тюк шелка купец просит с тебя один золотой, сколько же тебе придется заплатить алчному торговцу за четыре тюка? Ребенок давал правильный ответ – четыре золотых. Гедалья попытался пойти дальше и довести до сознания мальца, что, если распродать в разницу тюк шелка стоимостью в один золотой, то вернешь добрых пять золотых. Однако сия простая для взрослого рассудка вещь не покорялась пока еще слабому детскому уму.

Только исполнилось Матану четыре года, как отец принялся обучать сына грамоте. Букварей в те давние времена еще не придумали, поэтому Гедалья показывал ребенку буквы на листах рукописных Святых книг. К радости родителя, малолетний питомец очень быстро освоил чтение и даже письмо. Не прошло и полгода, как Матан уже наловчился бегло складывать слова, а, главное, задавал отцу множество вопросов о прочитанном, что свидетельствовало в пользу пытливости детского ума и рано пробудившегося интереса к вероучению.

Жена Гедальи с досадой смотрела на педагогическое рвение мужа. Желая задеть самолюбие коммерсанта, он говорила, мол, ты, дорогой, забросил дела, доходы упали, так, глядишь, скоро семью по миру пустишь. Однако за женским неудовольствием крылась иная, отнюдь не корыстная причина. Обидно было матери, что всё свое внимание к потомству отец посвящает только сыну. А дочери чем хуже?

Ворчание супруги возымело действие.

Гедалья нашел Матану наставника, на которого возложил труд обучения сына, а сам вернулся к занятиям коммерцией в полную силу, энергично наверстывая упущенное. Впрочем, он не спускал глаз с Матана. Наблюдал за быстрым прогрессом отрока в приобретении новых знаний, беседовал с ним, расспрашивал, разъяснял.

Матан обладал исключительной памятью и не по годам рано развившейся способностью логически мыслить.