Сборник рецензий

Там как-то всё на месте – и правда, и боль, и недосказанность. Ну и легкая горечь: «Вот бы точно так же с самого начала!»

Январь 2019

Владислав Артёмов. Император

Этот роман взял меня штурмом с первой фразы: "Долг Бубенцовых к Новому году перевалил за полмиллиона". Текст показался крепко сбитым, плотно упакованным смыслами без рыхлостей и провисаний. Ритмически цельный – заражает и подхватывает своим драйвом с первых строк и протаскивает на хорошем ходу где-то до середины. Дальше у меня начинаются разногласия и разочарования, но об этом позже, хотя набранного темпа хватает до самого финала.

Любой текст с подобной тематической привязкой будет неизбежно сравниваться с бессмертным творением сами-знаете-кого, так что я не буду. Автор же делает интересный и в определенном смысле провокационный реверанс в адрес Мастера, но быть может, чтобы отмежеваться от булгаковской концепции. Однако, в результате он ещё больше к ней прирастает с той точки зрения, что даёт в руки даже очень ленивому читателю повод для открытого сопоставления.

Действительно, несогласие с позицией Михаила Афанасьевича хоть и выражено от имени его же отца Афанасия Ивановича, который введен в качестве персонажа, но по поручению, несомненно, автора. В нашей реальности отец Булгакова не дожил, конечно, до создания известного романа, не говоря уже о публикации. Однако, его богословский научный профиль хорошо вписывается в мистическую реальность, созданную в романе "Император".

Почему бы и нет? Только одно, на мой взгляд. Обнаружив эту крайне любопытную деталь, читатель уже не может читать "просто так" – он лезет в Википедию, чтобы проверить автобиографию, а также уже и в текст "Мастера и Маргариты" в надежде найти менее явные отсылки. А если не находит, неизбежно разочаровывается. Осмелюсь утверждать, что использование Афанасия Ивановича в качестве одного из ключевых персонажей задаёт довольно высокую планку, которой необходимо соответствовать теперь до самого финала.

Идея и смысл, смыслы для читателя с самого начала непрозрачны. Интрига аккуратно удерживается. Даже мистический контекст до поры до времени, используя авторскую лексику, "таится под спудом".

Я бы возможно предпочел постепенное проникновение в суть, но автор безжалостно прячет и лишь, забегая временами вперед, дразнит, дескать, ещё немного обожди и начнется то самое, и откроется, и воздастся читающему.