Ничья

Купец радовался славному началу торгового дня, помогал выбирать товар, подсказывал, зазывал новых покупателей.

Как-то вдруг толпа у палатки поредела, и в одну минуту никого, кроме компании стражников с их женами, да знакомого нам сержанта, не осталось. Купец недоуменно глядел на опустевший прилавок. Исчезли добрые люди, каждый, что держал – то и унес. “Что происходит в этом городе? – возопил не привыкший к обману гражданин Дрора, – покупатели товар взяли, а денег не заплатили!”

– А за что платить-то? – удивился первый боец.

– Не мелочись! – ободрил купца другой стражник.

– Добрые люди не без спросу брали! – крикнул третий.

– Сам давал, сам разрешал, а теперь платы домогаешься, обманщик! – рассердился четвертый.

– Убирайся в свой Дрор, мошенник! – гневно воскликнул разводящий сержант.

Шум привлек любопытных. Разобравшись в чем дело, люди возвысили голос. Апеллируя к властям, они требовали арестовать иноземного агента, а самые справедливые готовились применить рукоприкладство.

Защищая чужака от самосуда толпы, бойцы скрутили ему руки за спиной и потащили подальше от места народного гуляния. “Ты легко отделался, аферист!” – крикнул сержант вслед уносившему ноги дрорцу. Остатки товаров бесстыдного пришельца были справедливо поделены между порядочными гражданами Бурга.

***

С наступлением темноты пришло долгожданное время торжества любви. Этот последний этап празднества начинался танцами под оркестр. Сделав несколько неуверенных па, плясуны спешили взять напрокат лодки и освежиться водной прогулкой.

За весла садился мужчина, женщина – напротив.

Легкие суденышки плыли по направлению к дальнему берегу озера. Причалив, гребцы и их спутницы выходили на берег. Двое в каждой лодке являлись, как правило, законными мужем и женой, представляли разные супружеские пары. Романтическая душа бургандца держалась того мнения, что одноликость не в ладах с полнотою жизни, а домашнее достояние наличествует всегда.

Чем больше насчитывалось прожитых лет за плечами у влюбленных, тем дальше в темный лес углублялись они.

Молодежь держалась свободнее. Ступив на сушу, нетерпеливые в своих стремлениях отроки и юницы не теряли времени на поиски укромного места в лесной чаще, но оставались в прибрежных кустах.

Праздник завершился к утру. Утомленные наслаждениями граждане Бурга возвращались к своим очагам и благословляли судьбу, даровавшую им счастье родиться бургандцами.