Поющие золотые птицы. Рассказы о хасидах

Самолюбию цадика всегда льстит заполучить нового ученика, а уж в результате предпочтения – тем паче. Господь не создает людей без слабостей. И это хорошо. Разве тщеславие, скажем, не помогает добродетели?

Ободренный доброжелательным словом учителя, Эрлих, нимало не смущаясь беспокойной аудитории, нацелившей на него два-три десятка пар глаз, бойко начал рассказ.

***

Как-то раз, я и мои прежние товарищи бродили за городом. Просветительную эту прогулку возглавлял по обыкновению наш учитель раби…, впрочем, имени его я упоминать не стану.

Духовная беседа шла своим чередом. Раби говорил, а мы, ученики то есть, внимали и запоминали. А если кто задавал вопрос – раби отвечал. Цадик утомился от долгой ходьбы и присел отдохнуть на поваленное бурей дерево на опушке леса. Захотел закурить и достал трубку. А табак дома забыл.

Тут кто-то из нас молодых востроглазых заметил поодаль одинокую фигуру. Пригляделись – человек курит трубку. Вот так удача! Я и еще несколько хасидов вызвались подойти к незнакомцу и попросить табаку для раби.

Цадик одобрил наш порыв, и мы поспешили навстречу синему дымку.

Приблизились к человеку. Благообразный еврей средних лет. Черная борода с проседью. Видно, тоже любит прогуляться за городом, отдохнуть от городской суеты. Я сразу вспомнил этого человека – торговца лесом – видел его на свадьбе дальних родственников жены. Он плясал, пел и куролесил больше всех гостей и был изрядно навеселе. Потому, должно быть, он меня и не признал. Я, однако, не подал виду.

Так вот, изложили мы нашу немудреную просьбу.

Как только услышал мой веселый торговец имя цадика, тут же вызвался самолично принести раби табак. Как человек приземленный, но умный, он обрадовался случаю поговорить с цадиком, личностью духовного склада.

Все вместе мы вернулись к раби. Тот встал, приветствуя гостя, попросил табаку. Раби и гость закурили трубки, отошли в сторону. Ученики говорили о своем, а раби с незнакомцем – о своем. Беседа их затянулась. Выкурили по первой трубке, затем принялись за вторую.

Наконец, они распрощались, и раби, весьма довольный, подошел к нам.

– Ученики мои, – торжественно обратился к нам раби, только что ваш учитель удостоился самой значительной духовной беседы в его жизни.

– А кто этот человек? – нетерпеливо выкрикнул кто-то из моих товарищей.

– О, дорогие мои друзья, да ведь это же сам Илья-Пророк! – с гордостью воскликнул цадик.

Впоследствии товарищи рассказали мне, что я побледнел, как полотно, услыхав эти слова.