Поющие золотые птицы. Рассказы о хасидах

И расположил он их к себе, назначив министрами. Соперничества ему бояться нечего, не зря царица говорила, что самому младшему ее сыну равных нет.

– Случай – вот самый справедливый судья. Пусть жребий укажет, кому из вас, дорогие братья, какой пост занимать, – постановил новый царь, памятуя об их ревнивом нраве. И вышло, что старшему брату-красавцу быть министром Наук, силач средний брат займет пост министра Искусств, а умный младший брат станет министром Войны и Побед.

Царь слегка обескуражен таким распределением постов.

Людям известны замечательные свойства каждого из царевичей с самого их детства. “Как же истолковать это моему народу, моим придворным, да и самим новоиспеченным министрам?” – подумал монарх.

– Пошел бы снова к цадику. Вы, мудрецы, всему даете толкование! – воскликнула, глядя в сторону мужа, Голда, жена раби Якова.

– Голда! Ты мешаешь рассказчику! – вскричал раби Яков, в гневе хлопнув ладонью по столу. Он не на шутку рассердился на супругу, что-то не понравилось ему в ее словах.

– Продолжайте, раби Залман. Простим женщину, – подбодрил гостя хозяин.

– Спасибо, раби Яков, – поблагодарил раби Залман, – Однако, Голда права. Царь снова обратился к еврейскому мудрецу, и тот снова помог ему. И еще цадик помог своему народу. Молодой монарх оказался благодарнее отца. Впредь он старался избегать гонений на евреев и почти сравнял их со всеми прочими подданными государства.

Большая ложка соли

Менахем – один из уважаемых людей в городе. Это мужчина средних лет, крепкого сложения и крепкого же здоровья.

Он женат, и детишками Бог не обидел. Главное же то, что дела его идут успешно. В гору идут дела, не сглазить бы. Менахем, как и многие другие евреи в округе, смолоду занимается лесом – заготовка, сплав по реке, торговля и все прочее. Нелегко с ним конкурировать, тем более что действует он не в одиночку, а с компаньоном и другом детства Шимшоном. Завидуют люди отличным барышам Менахема и Шимшона.

Так было, но кое-что изменилось.

Со стороны чужое благополучие кажется безоблачным. А между тем, душа Менахема не на месте. Страх и тревога давно уж гнездятся в сердце внешне благополучного мужа. Сны – вот его беда. Необъяснимые и одинаковые сны возвращаются к нему. Непонятное пугает. Нет ли в этих снах худого знамения или предвестника кары за грехи, им совершенные? А Менахем знает за собой грехи, и немалые. Ведомо ему и раскаяние. Или не раскаяние, а лишь страх расплаты. Трудно сказать.