Поющие золотые птицы. Рассказы о хасидах

Только к лету поправился Мотл – так тяжко болел он после весеннего купания. Но дух его сломлен. Мешок с книжками и тетрадками пошел ко дну. Теперь он не может учиться даже дома. Дни проходят один за другим, серые и бессмысленные. Сраженный троекратным совпадением, сын стал суеверен, как отец: “Три неудачи я потерпел на пути к цадику. Видно, и вправду Богу не угодно, чтобы я стал ученым”, – с горечью думал Мотл. Неприкаянный, бродит он день-деньской по двору без цели и занятия.

Отец и мать плачут. “Мальчика надо спасать.

Единственный сын. Где взять нам врача, чтобы исцелил больную душу?” – спрашивают родители местного раввина. Но у того нет для них дельного совета, есть только пресные слова утешения: “Не падать духом, надеяться на лучшее”.

***

К счастью, кончаются звенья в цепи невзгод. Доктор сам явился в местечко. Это был тот самый цадик, который зажег мечту юного Мотла. Проездом, он вновь заночевал в доме сапожника. Наутро отец с матерью рассказали мудрецу, о беде, их постигшей.

И уж теперь сам отец просил раби взять с собой мальчика, а иначе тот зачахнет без книг и мудрого слова. “Собирайся, Мотл!” – весело скомандовал цадик. И часу не прошло, как, попрощавшись с домашними, парнишка уже сидел в повозке напротив раби и пожирал глазами будущего учителя. Кажется, мечта Мотла сбылась, не сглазить бы.

– Ах, какая чудесная сказка! И кончается хорошо, – воскликнула Голда, – спасибо тебе, раби Эфраим. Жаль только, что мы не узнали, стал ли Мотл раввином или даже мудрецом, и обзавелся ли собственными учениками? Нет ли у сказки продолжения?

– Есть продолжение, Голда, – ответил раби Эфраим, – продолжение ее – я сам.

Эта сказка – история обо мне.

– Вот здорово! Значит, мы слушали быль, – радостно всплеснула руками Голда, – а отчего тогда мальчика зовут Мотл, а не Эфраим? – спросила она после некоторого размышления.

– Мотл – это литературный псевдоним, – вставил слово доселе молчавший Шломо, любимый ученик раби Якова. Произнес он это, сохраняя серьезную мину на лице, но скрыть лукавство в глазах ему не удалось.

Подозревая подвох, хасиды уставились на раби Якова.

– Любезный наш Шломо, рассказчик изменил имя героя сказки ради сюрприза в конце, и ему это удалось. Мы преклоняемся перед твоим, Шломо, европейским образованием и гордимся тобой. Продолжай просвещать нас, провинциалов, – сказал раби Яков с тонкой улыбкой на устах. И хасиды наградили самоуверенного Шломо победоносными взглядами.