Молитва и покаяние разума. Квантовый переход в познании

Не из-за какой-то там поломки их летающего аппарата с гербом родного Отечества, а чисто по желанию-хотению, вроде как надоели друг другу хуже горькой редьки. Три дня роскошествуют в счастливом одиночестве, а на четвертый…

Не стоит и подсказывать: поперлись искать друг друга.

С чего бы вдруг?

Вот же ищут, сбиваются с ног, выпадают из скафандров – встречаются: – Привет, дядя Федор!

– Привет, почтальон Печкин! Куда тебя занесло лунным ветром?

– Вполне приличный кратер.

Хочешь назову твоим именем?

– Не стоит дразнить окрестности.

– Ну, ты тоже кенгуру в кляре. Сидел бы, считал камешки, так нет же – гулять.

– Никак нельзя, у меня с собой пузырь! Да и невесомость, дрянь дразнящая, не дает согреть лунные камешки русской задницей…

…И тому подобный треп, прикрывающий расслабление радостью.

Что движет героями, потянувшимися друг к другу вопреки расписанию? Может быть, их расчетливость, образцовые «производственные отношения» или порыв к обобщению частной собственности? Все это то ли есть, то ли нет, но уж точно во второй корзине.

Первым же выступает нечто виртуальное, необъяснимое, неосознанное: страх одиночества, отсутствие ощущения совместности, неразрывности, общности, и прочая метачувствительная лирика без физики и без логики. Эта магия единения – первая производная вселенского чувства любви – появляется с завидным постоянством; в любом формализованном или неформальном объединении людей она первостепенна и неотторжима.

Дед, к чему ты ведешь? – спросите вы.

Отвечаю: хочу убедить себя и весь свет в том, что взаимное влечение людей к единению выступает не их материализованной прихотью, а объективной закономерностью, инициируемой пока что незнамо чем. Мы лишь знаем о тяготении как об удовольствии содарения, солидарности, соединения – словом, как о закономерности спонтанного тяготения к т. н. социализации. Но не знаем, откуда что пошло.

2

Вот же, так как по предположению мы умнее паровоза, то и твердо подозреваем, что инстинкт социализации дан нам как необходимая связь с ее неизвестным Источником. Понятно и то, что закономерность являет собой поветрие другой, всеобщей закономерности Жизни, которая печется о нас как о самой себе или, как минимум, о неразрывности и единстве; об этой последней мы знаем и вовсе немногим больше, чем ничего.