Благородный дикарь

Мне не за что краснеть.

– Ваш отчим был «лоялистом», как писал Чарльз.

– Это не так: первое впечатление порой обманчиво. Как можно быть шпионом, если каждый в городе знает, кто ты такой?

– Да уж. Значит, шпионили вы: узнавали у моего брата все, что могли, и передавали информацию отчиму.

– Ничего подобного я не делала.

– Мятежник, «лоялист»… Ну а вы сами-то кому симпатизируете, мисс Пейдж?

– Мне нет дела ни до кого, кроме дочери, – заявила Джульет, глядя прямо в холодные глаза.

Герцог вопросительно вскинул бровь, а она продолжила:

– Жизнь в Англии меня не привлекает: это чужая холодная страна, я не знаю здесь ни души и очень скучаю по дому.

Мне совершенно очевидно, что мое присутствие в Блэкхите нежелательно, как я и предполагала. Больше всего я хотела бы вернуться в Америку и собрать по частям то, что осталось от моей жизни, но я дала обещание Чарльзу, а свои обещания я всегда выполняю.

– И что же вы такое пообещали брату?

– Обратиться к вам, если с ним что-нибудь случится.

– Что, по мнению Чарльза, я должен для вас сделать?

– Он надеялся, что вы примете нас, станете опекуном нашей дочери и дадите ей свое имя.

Я не хотела приезжать сюда, но в Бостоне дела обернулись так, что у меня не осталось выбора: для меня важнее всего благополучие дочери.

– Чарльз погиб год назад. Поправьте меня, если ошибусь, – заметил он с некоторым сарказмом, – но, кажется, пересечь океан можно всего за месяц, а вам потребовался год.

– Я не могла отправиться в путь беременной, ваша светлость, потому что плохо себя чувствовала.

– А после рождения ребенка?

– Я боялась подвергать новорожденную риску, к тому же отчиму требовалась моя помощь в лавке и в таверне.

– Интересно, чем вы занимались в лавке и таверне, мисс Пейдж? Полагаю, подавали эль здоровякам клиентам, а те приставали к вам?

К щекам Джульет от возмущения прилила кровь, сердце гулко забилось, но, не желая отвечать на его колкости, она сказала ровным тоном:

– И опять ошибаетесь, ваша светлость. Отчим ценил во мне здравый смысл и умение обращаться с цифрами.

Он не хотел, чтобы я тратила время на беготню с подносом от кладовки к столам, а вела в лавке и таверне бухгалтерию. Я открывала лавку утром и закрывала вечером, закупала товары, торговалась с поставщиками, улаживала ссоры между поваром и прислугой.

Она помолчала, глядя ему в глаза без малейшего смущения, и добавила:

– Я не боюсь тяжелой работы, ваша светлость.

В глазах герцога мелькнула искорка интереса.