Благородный дикарь

– Если бы одни, как Эндрю, не изобретали то, что другие считают невозможным, на свете не появилось бы ничего нового!

Эндрю, с грохотом отодвинув стул, выскочил из столовой, чуть не сбив с ног входившего в дверь слугу, но тот и бровью не повел, хотя Нерисса тоже вскочила и бросилась следом за рассерженным братом. Герцог же с невозмутимым видом продолжал читать журнал, как будто ничего не произошло, даже не сразу заметив слугу, который принес на серебряном подносе очередное послание.

– Для лорда Гаррета, ваша светлость.

Ни слова не говоря, герцог бросил записку в кучу на столе, и слуга бесшумно выскользнул из комнаты.

Люсьен поднял глаза и, встретив осуждающий взгляд Джульет, усмехнулся:

– Похоже, вы тоже считаете меня жестоким и бессердечным, но Эндрю не способен сосредоточить внимание на чем-то одном: хватается за все подряд и ничего не доводит до конца. – Он отхлебнул кофе и хитро добавил: – Если время от времени не поддразнивать его и не подзадоривать, никогда не возьмется за свой аппарат.

– Вы мастер манипулировать людьми, ваша светлость. Такими методами вы добиваетесь полного подчинения?

На его губах опять появилась эта загадочная улыбка.

– Да, если это необходимо, мисс Пейдж. А теперь сделайте одолжение, отнесите эти письма Гаррету. От их запаха у меня начинается мигрень.

Джульет удалось самостоятельно найти дорогу, и, поднявшись на верхнюю площадку, она остановилась перед приоткрытой дверью в его комнату и ухватилась за резные перила, с некоторым удивлением заметив, что сердце ее почему-то ускорило свой бег.

Да что с ней происходит? Почему она так нервничает? У нее что, мало других причин для беспокойства, куда более серьезных? И одна из них – планы герцога Блэкхита.

Почему он отправил с этим поручением именно ее, хотя было бы куда разумнее – и, разумеется, приличнее! – послать кого-то из слуг.

Джульет подозревала, что герцог что-то затевает, и это ее тревожило. Люсьен де Монфор, как искусный кукловод, дергает за веревочки, и все, сами того не желая, делают то, что ему нужно. Он умышленно поддразнивает и раздражает Эндрю, да и с ней поступил так же во время беседы прошлой ночью, герцог сам сознался в этом. Только вот какими соображениями он руководствовался, Джульет не знала, да и, по правде говоря, не хотела знать.