Во власти бури

На ее лице не было и тени сомнения, что все кончится благополучно.

Ощутив неловкость, Колин быстро отвел взгляд и вернулся к «пациенту». Очередное прослушивание пульса обнадеживало. Собака задышала ровнее, и хотя была еще очень слаба, жизнь понемногу возвращалась к ней. Ветеринар сразу же забыл о девушке на лошади.

– Вот так-то лучше! – вырвалось у него, и толпа, словно только и ждала поощрения, придвинулась ближе. – Так как, ты говоришь, твое имя? Гомер? Хорошее имя, славное.

А теперь давай понемногу приходить в себя, старина! – Он потрепал по мощной шее и выжидательно уставился на полузакрытые глаза животного.

Мастиф заскулил и поскреб лапами по мостовой. Жалобное поскуливание сменялось глухим завыванием, по мере того как возвращалось сознание и с ним боль. Широкая лапа снова заскребла по булыжнику, и собака перекатилась на живот. Невнятный ропот толпы постепенно распадался для нее на отдельные выкрики, возгласы, восклицания, пока детский плач не выделился из общей какофонии и не завладел вниманием.

Карие глаза открылись и замигали, массивная голова мастифа приподнялась, и с минуту он смотрел прямо в синие глаза своего спасителя. Колин мог бы поклясться, что собака понимает, что именно произошло, и что взгляд ее преисполнен благодарности. Ему не единожды приходилось наблюдать такое в своей практике, и каждый раз это было как впервые.

Он улыбнулся. Хвост мастифа застучал по мостовой.

Толпа, уже радостно возбужденная, пришла в полное неистовство.

– Гомер, собака моя хорошая! – восторженно взвизгнул Томми и вырвался из рук матери, чтобы обнять своего любимца.

У Колина заложило уши от его вопля, да и от приветственных криков заодно. К тому же ноги отказались держать его, и, приподнявшись, он едва не упал. Его хлопали по спине и награждали одобрительными тычками, какой-то бродяга совал ему в лицо бутылку с подозрительного вида жидкостью, но он только развел руками, улыбаясь всем и никому в отдельности.

Мать мальчика застыла, не спуская глаз с сына, рыдавшего – теперь от радости – возле мастифа.

– Гомер, мой маленький песик! – повторял Томми, обнимая громадную собаку, шею которой не мог целиком обхватить.

Колин удовлетворенно вздохнул, сунул очки в карман и старательно вытер лицо носовым платком. Мать мальчика смотрела на него взглядом, полным обожания.