Властелин моих грез

Взглянув на флаг, развевающийся на грот-мачте, и желая ослабить напряжение, Кристиан заметил:

– Хороший денек для выхода в море, не так ли, мистер Макдаф?

– Да, сэр, – пробормотал тот, перебросив что-то через плечо.

– Господи, это еще что такое, мистер Макдаф?

– Волынка… сэр…

– А для чего она, лейтенант?

– Чтобы играть музыку, сэр.

– Она может пригодиться в сражении?

– Нет, сэр. Во всяком случае, не в морском сражении. Дело в том…

– Хорошо. Я бы предпочел, чтобы вы оставляли ее в своей каюте, заступая на вахту.

– Но…

– Мистер Макдаф, это приказ, – усмехнулся Кристиан, желая смягчить холодный тон.

Волынка? Господи, до чего дошел флот! Качая головой, он посмотрел на штурмана. Уши Тома Венама были огромными и так сильно оттопыривались, что казалось, его шляпа держится только на них. На левой руке недоставало пальцев, а кончик мясистого носа потемнел от загара. Рядом с ним стоял мрачный парень в грязной форме гардемарина; в одной руке он держал грифельную доску, в другой – карандаш.

Йен Макдаф с тревогой посмотрел на капитана, поглаживая рыжую бороду, словно опасаясь, что его ждет та же участь, что и Тича. Да, у Макдафа, черт возьми, есть причина переживать! Как второй по чину офицер фрегата, он должен являть собой образец поведения, а не провоцировать непослушание. Растительность на лице недопустима, как и шотландский костюм.

Кристиана охватил гнев: это же флот, а не балаган, черт побери!

Но он подождет! Сначала они выйдут в море, и тогда он напомнит Йену о бороде, выскажет свое мнение о замызганной форме гардемарина, о других нарушениях, которые успел заметить на фрегате.

Сняться с якоря и выйти в море не так просто, поэтому сейчас не время отвлекать старшего офицера от дела. А что касается экипажа… Матросы его ненавидят, однако их неприязнь еще возрастет, когда фрегат окажется в океане.

Лорд улыбнулся. Он не искал здесь ни дружбы, ни популярности. Главное сейчас – вывести корабль в море, достойно отойти от Портсмута на глазах у всех знакомых, других капитанов и… адмирала.

На носу фрегата матросы с проклятиями вытягивали через клюзы якорный канат. Один из них стоял у бушприта, жестами показывая, сколько ярдов еще осталось. Наконец он поднял руку, и Родс прокричал:

– Якорь поднят, сэр!

Кристиан едва заметно кивнул, потом взглянул на сигнальную башню, где полоскались на ветру флаги – знак, что судно может выходить из порта.