Сущий дьявол

Обычно Гвинет, имея дело с подобными типами, проявляла терпение и жалость. Однако этот человек повел себя по отношению к ней как настоящий деспот, заставив ее ждать. А посему Гвинет не собиралась демонстрировать свое долготерпение, сочувствие к нему или понимание.

Громкие крики и вопли заключенных нарушили течение ее мыслей. Именно в этот момент она обратила внимание, что солнечные лучи погасли и на ее синюю юбку легла вечерняя тень. Подняв голову, она увидела перед собой вздымающийся корпус корабля.

Матрос стал огибать на шлюпке эту мрачную искореженную громаду, подплывая к шаткому трапу.

Даже чайки не осмеливались подлетать близко к этой плавучей преисподней. Поистине сама вода казалась здесь такой же мертвой, как в мифической реке Стикс.

– Вы уверены, что хотите подняться на борт, миледи? – ухмылкой прокричал матрос, пытаясь перекрыть доносившиеся из трюма вопли.

– Ты уверен, что не хочешь принять освежающую ванну в этой луже? – огрызнулась Гвинет, засовывая блокнот в ридикюль.

 – Помоги мне подняться, пожалуйста.

Сотни грязных рук высовывались из затянутых колючей проволокой бойниц. Вопли становились все сильнее и оглушительнее.

Гвинет протянула руку матросу и посмотрела выжидательно.

Тот, чуть помешкав, пожал плечами и взял ее затянутую в перчатку руку. Еще через несколько мгновений она стояла на маленькой площадке у основания трапа. Одна.

Морнингхолл никого не прислал, чтобы ее встретить. Придерживая одной рукой голубую бархатную шляпку, Гвинет поднялась по мокрым ступенькам и услышала, как замерли все голоса на корабле.

Глава 2

На палубе Гвинет встретил молодой гардемарин.

– Я корабельный гардемарин Фойл, – представился он и пожал ее руку в перчатке, раздуваясь от важности. – Добро пожаловать на «Суррей».

– Да, действительно…

Весьма нелюбезный тон гостьи нисколько не обескуражил Фойла. Очевидно, его не смущало и зловоние, распространявшееся снизу. Прижав к носу платочек, Гвинет проигнорировала предложенную ей руку и, подобрав юбки, последовала за гардемарином.

Она чувствовала на себе любопытные взгляды матросов, слышала приглушенные реплики, смешки; видела, как матросы подталкивают друг друга локтями. Кто-то негромко прыснул.

Гвинет продолжала молча идти, хотя глаза ее прищурились и на щеках выступили красные пятна.

– Не обращайте внимания на это, – сказал Фойл. – Боюсь, что море – это не то место, где обучают хорошим манерам.