Сущий дьявол

Один молодой человек тоже остановился и протянул к ней худющую, как у скелета, руку; словно хотел убедиться, что перед ним не видение, но конвоир рявкнул на пленного и стукнул его мушкетом сзади по ногам. Заключенный упал, ударившись подбородком о закопченную палубу. Молча, собрав остатки гордости, он вскочил. На желтой его рубашке стоял штамп «Т.У.». Рубашка спереди разорвалась, и проглянула свежая ссадина. Гвинет оцепенела и, приложив кулак ко рту, попыталась остановить подступавшие к горлу слезы. Мужчина больше не смотрел на нее, очевидно испытывая чувство стыда.

Понурившись, он, хромая, последовал за своими товарищами по несчастью. Гвинет судорожно сглотнула, делая усилие над собой, чтобы не показать Фойлу, до какой степени ее потрясло увиденное. Ей понадобятся весь ее ум и эта злость, если она хочет что-то изменить в жизни пленников.

– Прошу прощения, миледи, но если брать плавучие тюрьмы, то это одна из лучших…

– Из лучших?! – иронично переспросила Гвинет. Вкрадчивый голос гардемарина словно вывел ее из шока.

 – Я не вижу ничего хорошего в этой жестокости и думаю, что к тому времени, когда я закончу свое путешествие по этой преисподней, у меня соберется достаточно материала, чтобы заклеймить вас всех позором! Даже свиньи живут в более сносных условиях!

Порыв ветра принес новую порцию отвратительных запахов. Из пучка белокурых волос Гвинет выбился локон. Она снова затолкнула его под шляпку, пытаясь справиться с разгулявшимися нервами. Резким кивком головы она показала юноше, чтобы он продолжил путь.

Они шли мимо люка – входа в зловонное чрево корабля. Гвинет остановилась и, поколебавшись, отняла платок от лица. В нос ей ударили тлетворные запахи болезней, экскрементов и смерти.

– Вы ощущаете запах уксуса, – с важностью пояснил Фойл, увидев, что Гвинет наморщила нос. – Капитан приказывает окуривать корабль каждую ночь.

– Я так понимаю, что он одержим чистоплотностью? – саркастически заметила Гвинет.

– Он делает все, что от него зависит, миледи.

И еще мы ставим паруса таким образом, чтобы бриз продувал трюм. Сожалею, если уксус вам неприятен. Не наша вина, что…

– Я возражаю вовсе не против запаха уксуса, – перебила гардемарина Гвинет. – Где содержатся пленные?

– В нижнем трюме.

– Проводите меня туда, пожалуйста.

– Я не могу этого сделать, миледи. Туда никому не разрешается входить. И вообще, боюсь, это неподходящее место для благородной женщины.