Русская душа, русская мысль, русская боль

У него были свои дома, сады, более тысячи рабов и рабынь и очень много всяких драгоценностей. Герасим думал: "Мне ничто не страшно", –

но когда он один раз сильно заболел и едва не умер, тогда он начал размышлять иначе, потому что увидал, как жизнь человеческая коротка и что болезни нападают отовсюду, а от смерти не спасет никакое богатство, а потому не умнее ли будет заранее так распорядиться богатством, чтобы оно на старости лет не путало, а потом бы из-за него никто не ссорился». (Кстати, на самом деле Святой Герасим Иорданский жил приблизительно на век позже.

Но ведь произведение названо легендой. А легенда, хоть и основана, конечно, на истинных событиях, всё же не может претендовать на историческую точность. Однако, всё, связанное со Святым Подвижником и живущими рядом с ним львом и осликом, описано в житии).

Итак, Герасим, как и вышеупомянутый Ермий, уходит от мира, от ставшего в какой-то момент искушением богатства. И духовный путь Святого был ничуть не легче – даже посетила его однажды мысль о смерти: "Ну, – думает раз в большой жар Герасим, – мне этой муки не снесть: вылезешь из моей меловой норки, надо сгореть под солнцем; а здесь без воды я должен умереть от жажды, а ни кувшина, ни тыквы, никакой другой посуды, чтобы носить воду, у меня нет.

Что мне делать? Пойду, – думает Герасим, – в последний раз к ключу, напьюсь и умру там".

И тогда посылает Господь Герасиму спасение – ослабевшего ослика, которого ещё можно спасти. И вдруг жизнь отшельника приобретает смысл "Помучусь я еще с ним – окажу ему пользу" – решает для себя тот, кто ещё недавно хотел умереть от безысходности.

А потом встретит он и льва – и не тронет дикий зверь ни самого Герасима, ни его ослика. И вот «происходит Исаево чудо: лев лежит рядом с осликом» [Кн. пр. Исайи 11:6].

Потому что Герасим, как и Ермий, осознаёт своё несовершенство, своё заблуждение.

«Нет, я самый обыкновенный человек, и даже, признаюсь вам, что я еще очень глуп: я вот с зверями живу, а с людьми совсем жить не умел – все они на меня обиделись, и я ушел из города в пустыню», – говорит он тем, кто видел в нём «необыкновенного человека» – тоже, по сути, святого.

То, что Герасим, как и Ермий, постигает великую мудрость, как должно относится друг к другу, к Мирозданию Божьему – «вместе жить надо не так, чтобы троим на одного смотреть, а надо всем работать, а то придет несогласие» – так произведение и создано для того, чтобы донести эту мысль до читателя. Однако, возвратимся и к названию творения Н.