Хребты безвременья. Северный Кавказ и война в XXI веке

Проехав охраняемый «блоком» поворот на старинный аул Гимры, наша «повозка» миновала безымянный маленький тоннель и чуть погодя затормозила у моста через реку Аварское Койсу.

5.

Прямо через дорогу уместилось между скал небольшое бело-синее здание Ирганайской ГЭС. А вот напротив… Напротив, за парой невзрачных кафешек и зелёным бесхозным вагончиком с надписью серым «Гимры», простиралось море грязи, усеянное деревянными обломками, среди которых возвышались несколько трехэтажных каменных домов с выбитыми окнами.

Это был посёлок Временный. Его воздвигли в 1980-х во время строительства ГЭС. Изначально здесь жили приезжие специалисты, задействованные на стройке. Когда станцию отгрохали, основная часть работников уехала или домой, или на другие объекты. Посёлок передали местным. Позже он официально стал кварталом аула Гимры.

Довольно долго силовики обходили Временный стороной. По большому счёту, до определённого момента, там не представляли себе в полной мере значения термина «зачистка».

В отличие от обитателей многих иных дагестанских, чеченских, ингушских, кабардинских сёл. Но в сентябре 2014-го очередь дошла и до упомянутой гимринской окраины.

В середине месяца воинская колонна остановилась около поселка. В операции задействовали дагестанскую полицию и «вэвэшников». Они блокировали населенный пункт и начали подворовой обход. Электричество и воду отключили. 900 жителей согнали на импровизированный сборный пункт, разрешив взять лишь документы и минимальное количество вещей, а затем «депортировали» за пределы аула.

А потом на Временный обрушилась буря. Поселок обнесли колючей проволокой. Провели спецоперацию. В результате, по официальным данным, сгинули семеро боевиков. Правда, их имена так и не назвали, а видео или фото трупов никто никогда не видел. Параллельно велось самое обычное разграбление – из частных домов и квартир выносили всё, что могли поднять. Прочее – поломали. Стекла и двери выбили, стены исписали матом и разрисовали непристойными рисунками.

Молитвенные коврики запихали в унитазы, кораны порубили. Кроме того, выкорчевали сады, огороды вытоптали, машины закопали, 16 домовладений разрушили бульдозерами.

Беспредел завершился ближе к зиме. Силовики ушли, оставив после себя полный разор. Весной 2015-го, когда я приехал, сельчане понемногу возвращались. Им предстояла почти пятилетняя борьба за компенсации. В конце декабря 2019-го сотни пострадавших получили свыше 58 миллионов рублей.