Золотой век немецкой диаспоры в России. Императоры и колонисты

При этом интересно, чем мог болеть этот, как бык здоровый, детина, чтобы ему надо было лечиться обязательно в Италии? Не иначе, как «французской болезнью», лечившейся в то время исключительно меркурием, то бишь, ртутью, которую надо было точно дозировать, а это могли лучше всех делать итальянские врачи, имевшие 2—3 вековой опыт лечения болезни, не знавшей границ и залетевшей в Россию вместе с увлечением дворянства галломанией, то есть, всем французским.[6 - Помните, у А.С.Пушкина: «… с меркурием в крови…»: «За старые грехи наказанный судьбой, /Я стражду восемь дней, с лекарствами в желудке, /С Меркурием в крови, с раскаяньем в рассудке – /Я стражду – Эскулап ручается собой».

В. Вересаев, врач и писатель, в книге «Пушкин в жизни» пишет: Многих биографов смущает этот «меркурий в крови», не был ли Пушкин болен сифилисом? Данных для этого нет решительно никаких, …. медицина того времени все три венерические болезни не считала качественно различными, и все они лечились ртутью (при гоноррее – внутрь). Вот так, одним росчерком пера оградил любимого поэта России от неудобной болезни. И на том – спасибо.]

А поправивший здоровечко в Италии Алексей Орлов направил в Петербург составленный им план действий против Турции в Средиземном море и был назначен руководителем всего мероприятия. В этой роли он оставался до окончания войны и достиг важных успехов. За победу над турецким флотом под Чесмой был награжден титулом Чесменский. В 1773 году он сумел заманить к себе на эхту и пленить самозванку княжну Тараканову.

После войны в связи с охлаждением Екатерины к брату он и к себе испытал ее холодное отношение. В 1775 году уволился со службы. Жил в своем Орловском имении, разводил лошадей (знаменитых Орловских рысаков путем соединения арабской, фрисладской и английской породы).[7 - Павел I, считая его убийцей отца, что было у всех царедворцев на устах, после прихода к власти придумал для него особенно изощренное наказание – заставил его нести корону Петра III при перенесении его останков из Александро-Невской лавры в Петропавловский собор.

Он боялся за свою жизнь, но сумел уехать за границу, жил там, пока его не позвал обратно Александр I.]

Владимир Григорьевич Орлов (1743—1831) на 20 году был отправлен в Лейпциг, где в течение 3 лет занимался естественными науками. В 1766 году был назначен директором Академии Наук. Он содействовал научным экспериментам (Паллас) и заботился о русских студентах за границей.