Утудус. Книга 1

Но исходящее от силуэта свечение все больше и больше наполняло пространство, постепенно поглощая серую сущность – коагуляция была необратима.

Прыжок – и Мазулит проглотил Аши. Тут же сработала плазменная бомба, поток ее разрушительной энергии наполнил Гумхалу огнем, свод обрушился. Пламя вырвалось наружу и взрывная волна пронеслась по всем ходам, поднимая на поверхности каменистую пыль, вся поверхность, под которой располагалась Квазуритовая шахта, просела, часть горных вершин буквально сложились в образовавшийся котлован, и оттуда вырвался последний вздох шахты из густого монацитового песка.

Цикл 4. Свет

Всю дорогу мы молчали, помогая идти раненым и тем, кому было невмоготу двигаться дальше. Я все думала об уже исчезнувшем месте, а также о Гумхальцах и фигрианцах, которые исчезли вместе с ним. О большинстве из них даже и не вспомнят, а для оставшихся в живых это будет то, о чем лучше забыть.

Мы шли несколько кальп, пока перед нами не появилась первая скала, которая называлась Мледа, из 18 горных пиков.

Она возвышалась, скрывая в своей тени идущих в каньон путников, безмолвно продолжая плести ткань мироздания.

Уже заходило Зеро, и его лучи освещали багровым светом зубцы скал, один из них разделила свет Зеро надвое, и тень его протянулась до противоположного края великого каньона, где уже появились первые огни селения Гин у храма. Мы, изнуренные, шли по узкой тропе, и больше всего на наше подавленное состояние влияли воспоминания, переполнявшие наши умы… Габер – под его грозным внешним видом скрывалось то, что двигало им в темноте этих шахт, что вело его к истинному свету до самого конца.

Аши – слепой старик, видевший больше чем многие из нас.

Навстречу нам вышли Зоргиане в светлых длинных одеяниях, украшенных золотистыми листьями зикуа. Сингуляторы, служители храма, расступились, и я увидела маму. Она развела руки в стороны в знак приветствия, я почувствовала как мое сердце наполняется радостью.

Мы обняли друг друга. Поприветствовав нас, Зоргиане помогали нам спуститься по крутой, длинной извилистой лестнице в каньон.

Все сумбурно, прострация того места не дает объективного видения и концентрации на чем либо, оно дает осознанность, как осколок прозрачного стекла в воде, уловивший луч света, который на короткое мгновение блеснул в тебе. Лежа на спине, я ощущаю песок под своей ладонью; еще недавно на этом месте бушевал огонь.