Калейдоскоп

– Ты потеряла кого-то на войне?.. – Сэм чувствовал себя ужасно неловко, задавая этот вопрос. – Может быть, мужа?

Она покачала головой и почему-то, вопреки своему намерению, решила ему рассказать о себе:

– Мой отец… мой брат… немцы убивать их… моя мама умирать от туберкулез… Мой отец, мой брат… dans la Rеsistance[17 - В сопротивлении… (фр.)].

– А ты?

– J’ai soignе ma m?re…[18 - Я заботилась о своей матери… (фр.)] Я… смотреть моя мама…

– Ты ухаживала за своей матерью?

Соланж кивнула.

– J’avais peur[19 - Я была напугана (фр.

Глаза Соланж наполнились слезами. Сэм невольно коснулся ее руки, и она почему-то не отдернула руку. Повисла напряженная пауза. Потом девушка снова взяла чашку и отпила глоток чая, стараясь, чтобы не было заметно, как дрожат ее пальцы.

– А другая родня у тебя есть?

Она не поняла.

– Еще братья? Сестры? Дяди, тети?

Соланж серьезно посмотрела на него и покачала головой.

На протяжении последних двух лет она была одна – одна в оккупированном немцами Париже. Давала уроки, чтобы заработать себе на жизнь. После смерти матери часто думала о вступлении в Сопротивление, но страх был слишком силен, да и брат ее, которого выдал сосед, погиб так бессмысленно, не успев совершить никакого геройского поступка, что его смерть охладила ее пыл.

Казалось, что все кругом пособники врага и изменники, кроме горстки истинных патриотов Франции, которые, рискуя жизнью, боролись за свободу своей страны.

Все переменилось. Другой стала и Соланж. Из смешливой, жизнерадостной девушки она превратилась в раздражительную, обозленную, замкнутую особу. И все-таки этот парень чудом сумел ее растрогать. Соланж, пусть ненадолго, снова почувствовала себя прежней, и это ей очень нравилось.

– Сколько тебе лет, Соланж?

– Dix-neuf…[20 - Девятнадцать… (фр.)]

Она пыталась вспомнить соответствующее число по-английски.

– Девяносто, – сказала она неуверенно.

Сэм рассмеялся и покачал головой.

– Не может быть! Девятнадцать?

Соланж поняла свою ошибку и тоже рассмеялась, поразительно преобразившись при этом.

– Et vous?[21 - А тебе? (фр.)] – спросила она.

– Двадцать два.

Их разговор со стороны ничем не отличался от обычной болтовни юноши с девушкой. Вот только опыт у этих молодых людей был совсем не юношеский: у нее – оккупационный, у него – фронтовой.