Калейдоскоп

– Я ужинал с Соланж, – невозмутимо ответил Сэм, допивая кофе.

– Кто это? Ты, значит, снял парижанку после того, как смылся от меня?

– Нет…

Сэм со свойственной ему озорной улыбкой посмотрел прямо в глаза приятелю:

– Ты тоже знаком с Соланж… Мы вчера встретили ее на рю д’Арколь… Рыжие волосы, зеленые глаза… стройные ноги… классная походка…

– Ты серьезно?..

Артур быстро оправился от изумления и тут же рассмеялся – Сэм, конечно, шутил.

– Я тебе чуть было не поверил. Ну правда, где ты был?

– Я же сказал тебе: с Соланж.

На этот раз он говорил абсолютно серьезно.

– Уокер, ты не врешь? С той девушкой? Где ты ее нашел, черт тебя дери?

– У ее дома. Я вернулся – так, на всякий случай, – а она как раз возвращалась домой. Она занимается с больным ребенком.

Артур удивленно уставился на друга:

– Как ты это выяснил? Насколько я помню, она с нами говорила только по-французски, к тому же на жаргоне.

– Она немного говорит по-английски. Она, правда, сказала, будто ей девяносто лет, но в остальном мы общались вполне нормально.

Сэм не мог скрыть самодовольства, считая, что Соланж теперь его девушка.

Глядя на друга, Артур пожалел, что сам не проявил настойчивости. Сэм принадлежал к тому типу людей, которым достается в жизни все лучшее.

– Сколько ей лет?

Артура разобрало любопытство. Ему тоже хотелось все о ней знать.

– Девятнадцать.

– И ее папаша не набросился на тебя с кухонным ножом?

Сэм покачал головой:

– Ее отца и брата убили немцы, а мать умерла от туберкулеза.

Артур был поражен. У них, видно, действительно состоялся обстоятельный разговор, раз приятелю удалось столько узнать о ней.

– Ты с ней и дальше будешь встречаться?

Сэм кивнул и, уверенно улыбаясь, произнес:

– Обязательно. И хотя она этого еще не знает, после войны мы обязательно поженимся.

Артур с трудом скрыл свое изумление, но ничего не сказал, потому что понял – его друг и не думает шутить.

Вечером, за ужином, Соланж рассказала Сэму, как ей жилось в Париже при немцах. В некотором смысле ее испытания были даже тяжелее тех, что выпали на его долю.

Беззащитной девушке пришлось применять всю свою смекалку, чтобы избежать ареста, пыток или изнасилования. Немцы вели себя в Париже как хозяева и считали всех французских женщин своими. После гибели отца ей пришлось содержать мать, и Соланж отдавала ей все продукты, которые удавалось добыть.