Круг жизни

– Ну как я тебе?

– Сама элегантность! Веселись, но слишком не задерживайся.

– Спасибо. Я буду вовремя, как всегда.

Джин улыбнулась: восемнадцатилетней дочери не установишь комендантский час, но Тана, слава богу, вела себя благоразумно.

Вернулась она в половине двенадцатого, и постучавшись в дверь ее спальни, шепнула:

– Я дома, мам.

Только теперь, успокоившись Джин легла в кровать и заснула.

Следующий день стал совершенно незабываемым для Джин Робертс. Юные выпускницы в белых платьях, с гирляндами из бело-розовых маргариток в руках, встали в ряд, позади них выстроились торжественно-серьезные юноши, и вот они запели: в унисон, звонкими и чистыми голосами.

И лица их были такие свежие, такие цветущие! Казалось, они родились не для этого мира, полного политических страстей и интриг, лжи и невежества, – всего, что ждет их за школьным порогом, что готово причинить им страдания. Джин знала, что их жизнь больше не будет такой гладкой, и слезы градом катились по ее щекам, когда все они выходили из зала и молодые голоса сплетались в общий хор – в последний раз. Из груди Джин рвались рыдания, и она не была одинока в проявлении своих чувств: плакали выпускники, плакали их матери и даже отцы…

Но приступ меланхолии прошел так же быстро, как и начался. Уже в коридоре началось настоящее вавилонское столпотворение: молодежь принялась обниматься, обмениваться пылкими поцелуями, обещаниями и клятвами, которые вряд ли смогут выполнить: часто встречаться, вместе путешествовать, не забывать… приехать скоро… на будущий год… когда-нибудь после… Джин с грустной улыбкой наблюдала за ними, в особенности за дочерью.

Глаза у Таны стали как темные изумруды, лицо горело, и все они были такие возбужденные, такие счастливые, так верили в то, о чем говорили и мечтали.

Волнение Таны еще не улеглось, когда вечером они с матерью отправились в ресторан. Мало того, что заказала сплошь деликатесы, Джин преподнесла дочери сюрприз, заказав шампанское. Вообще-то ей не хотелось приучать дочь к спиртному: слишком свежа была еще в памяти судьба ее собственных родителей и Мэри Дарнинг, – но сегодня допускалось исключение.

С бокалом в руке она поздравила дочь и преподнесла ей небольшой футляр от Артура. Выбирала подарок, конечно, сама Джин, как и все другие, даже те, что предназначались его собственным детям. Тана достала великолепного плетения золотой браслет и надела себе на запястье, заметив без особого воодушевления:

– Очень мило с его стороны.