Круг жизни

«Он мертв… как все остальные, как мама и отец, как Руфь… он ушел, ушел навсегда… я больше никогда его не увижу…» Джин рыдала, точно малое дитя, на сердце у нее лежала неимоверная тяжесть: ничего подобного она не испытывала даже на похоронах родных.

– Успокойся, милая, все будет хорошо, – уговаривали ее соседки, заведомо зная, что ничего больше для нее не будет…

Немного погодя все разошлись, кроме Элен Вайсман: ей не нравился неподвижный взгляд Джин, застывшая поза, внезапные истеричные рыдания. Элен провела с ней весь день и только к вечеру отлучилась ненадолго к себе, но тут же вернулась, услышав ужасающие стоны.

Дверь оставалась незапертой, она вошла и сразу позвонила врачу, наблюдавшему Джин. Доктор попросил миссис Вайсман передать пациентке его соболезнования и предупредил, что в результате потрясения у нее могут начаться преждевременные роды. Старушка и сама заподозрила это, когда заметила, что Джин то и дело давит на поясницу кулаками, то и дело вскакивает и беспокойно мечется по своей квартирке, будто та вдруг сделалась мала для нее. Окружающий мир словно заколебался, готовый рухнуть, а бежать было некуда. Ей от мужа не осталось ничего, даже мертвого тела, чтобы похоронить, только память да дитя во чреве.

– Как ты себя чувствуешь? – участливо спросила Элен Вайсман.

Женщина прожила в Америке сорок лет, но так и не избавилась от своего немецкого акцента. Мудрая и добрая, она искренне сочувствовала Джин. Тридцать лет назад она тоже потеряла мужа и больше так и не вышла замуж.

В Нью-Йорке жили трое ее детей, которые время от времени навещали ее – главным образом затем, чтобы подкинуть ей очередного ребенка, которому нужна была нянька. Еще один сын жил в Чикаго, имел приличную работу, но к матери приезжал нечасто.

– У тебя не схватки ли?

Она испытующе посмотрела Джин в лицо, но та отрицательно замотала головой. После кошмарного дня у нее все болело, однако как раз в области живота боли не ощущалось. Она не могла понять, что с ней происходит, поэтому не находила себе места, но когда боль сосредоточилась в пояснице, изогнулась дугой – так было вроде полегче.

– Со мной все в порядке, миссис Вайсман. Идите ложитесь, – прохрипела Джин севшим от беспрестанных рыданий голосом и взглянула на кухонные часы.

Прошло пятнадцать часов с момента получения злополучного письма… Всего пятнадцать часов, а ей показалось – пятнадцать лет… сотни лет. Она опять заходила по комнате.

Элен Вайсман не спускала с нее глаз.