Жить дальше

Что делать?

– Вы просто не оставляете мне выбора, доктор, – обреченно произнесла Пейдж, и Тригви сжал ее руку.

– Выбора нет, миссис Кларк. Я уверен, что ваш муж с этим согласится, когда вы сможете связаться с ним. Мы хотели бы сделать все, что можно.

Она кивнула, не зная, верить ему или нет. Но выбора у нее в самом деле не было – от их умения и опыта зависела жизнь Алисон. А вдруг она выживет, но будет жить растительной жизнью? Разве ей нужна такая победа?

– Итак, вы подпишете согласие на операцию? – спросил заведующий снова, и Пейдж, еще немного помедлив, наконец кивнула.

– Когда вы собираетесь начать операцию? – сдавленно проговорила она.

– Через полчаса, – спокойно ответил хирург.

– Могу ли я побыть около нее до начала операции? – умоляюще спросила Пейдж. Что, если они не разрешат увидеть ее? Что, если это будет последний раз, когда она ее увидит? Почему она не задержала ее подольше перед выходом сегодня вечером? Почему она не сказала ей все, что хотела сказать и не сказала раньше? Она снова начала плакать, даже не замечая этого.

Хирург тронул ее за плечо.

– Мы сделаем для нее все, что можно, миссис Кларк. Я даю вам слово. – Он оглянулся на своих коллег, которые за все это время не произнесли ни слова. – У нас одна из лучших нейрохирургических бригад в стране. Доверьтесь нам. А сейчас пойдемте к ней.

Она кивнула, не в состоянии произнести ни слова. Врач встал и направился к двери.

– Она без сознания, миссис Кларк, к тому же у нее есть и другие травмы. Это выглядит не совсем приятно.

Но многое, что может испугать вас сейчас, исчезнет без следа. Самое главное – спасти ее мозг.

Но даже это предупреждение не подготовило Пейдж к зрелищу, которое ее ожидало в палате интенсивной терапии, где под наблюдением врача и двух медсестер лежала Алисон. Одна трубка входила ей в рот, другая – в нос, третья – в руку, повсюду стояли, мигая огоньками, разнообразные аппараты. А в центре всего этого лежала маленькая милая Алисон с лицом, превратившимся почти что в кашу, так что даже Пейдж не сразу узнала ее.

Лоб девочки был прикрыт косынкой, ей должны были остричь волосы и побрить голову перед операцией.

Да, Алисон невозможно было узнать, это могла сделать только мать – ведь это ее ребенок. И если глаза не узнавали ее, это сделало ее сердце. Пейдж приблизилась к Алисон.

– Привет, малышка! – Она низко склонилась над дочерью и говорила ей в самое ухо, молясь, чтобы какой-то отдаленной частью сознания дочка услышала ее.