Ни пера в наследство

Я старалась не поворачивать к нему голову, чтобы это не выглядело неуместным интересом, но интерес у меня, конечно же, был. Обычное любопытство.

– Какова стоимость птиц, господин нотариус?

Нотариус снова зашуршал бумагами. Копался он в них достаточно долго, Делано заметно нервничал, а Лайелл поманил меня к себе.

– Кажется, если стоимость не обозначена, то либо учитывается рыночная, либо на него могут повесить весь оставшийся долг. Понимаешь? Птички будут алмазными.

– Нам-то что, – ухмыльнулась я. – Нам ведь лучше.

Судьба – дамочка веселая, только шутки у нее весьма дурные. Так извернется, что обхохочешься.

– Стоимость всех птиц вместе с клетками и остальным оборудованием – полтора миллиона пиастров.

– Я согласен.

Никогда я еще не видела на лице человека такого явного облегчения. Нотариус, действительно как аукционист, взял в руки молоток и громко спросил:

– Есть прочие желающие?

Никто ему не ответил.

– Раз? Два?.. – Я замерла. – Три. Наследники определены. Определяется размер обременения.

– Что? – услышала я сдавленный голос и обернулась. Теперь на Делано не было лица. Как все местные жители, он был загорелым, но сейчас побледнел до такой степени, что сложно было сказать, где заканчивается его шея и начинается воротник рубашки.

– Будет рассчитана сумма обременения, которую наследники, принявшие наследство, обязаны выплатить кредиторам в течение месяца, и после этого смогут вступить в права наследства.

Произнеся эту кошмарно-юридическую справку, нотариус уселся, придвинул к себе лэптоп и углубился в расчеты.

– До меня дошел глубокий смысл фразы «плюнуть ему на могилу», – прошептала я Лайеллу. – Дед был еще большим паршивцем, чем мы о нем думали. Как он наделал столько долгов?

Вопрос был более чем риторическим. У нас на родине давно прошли те времена, когда люди вовсю пользовались кредитами непонятно на что, но и проценты у нас никогда не были настолько огромными, как в странах Ифрикии.