Притворная дама его величества

 – Молодая, красивая, зачем тебе в монастырь?

Потому и хочу, хотелось рассмеяться мне, что молодая и красивая. Потому что только два варианта – либо труд с утра до ночи без забот, либо все остальное. Что говорила эта чванливая дрянь Адриана?

– Хочу служить господу нашему, помогать сирым. – Какое у меня при этом было выражение лица? Конюх смотрел с удивлением. – Трудиться хочу.

Я понимала, что несу сущий бред и он мне не верит. Как держать себя там, где на тебя смотрят как на подай-принеси в лучшем случае, в худшем – как на куклу для известных утех и производства потомства? И это не я – Мариза, а женщина – вообще.

– Трудиться… кроме платьев хозяйских и причесок, что ты умеешь? – он засмеялся, я закусила губу. Надо сворачивать разговор, пока меня не отволокли за руку в замок. Не сейчас, так с утра. – Если бы умела, я бы тебя хоть к кузнецу отвез.

Глава шестая

Я приказала себе оставаться на месте. Вскочить и показать свое отношение к подобной мерзости я успею всегда. С другой стороны…

– У него родами жена померла, осталось трое сирот, за домом смотреть некому.

– Я согласна, – выпалила я. – Где он живет? Я все умею. Готовить, за детьми смотреть.

Если и было возможно выразить больше сомнений, то конюху это удалось с лихвой. Я лгала, но кто этому не учился за какие-то пару дней.

– Далеко, в столице, но…

– Я согласна. Я хочу… – Да, как я сказала? – Заботиться о сирых. Это богоугодно.

И намного спокойнее, чем королевский двор. Хуже, чем монастырь, и домогательств не избежать, но с кузнецом мы хотя бы какая-то ровня.

Мне будет проще, я все решу, если только этот старик не передумает.

– Ну смотри. – Конюх пожал плечами. – Платить он много не будет, а принесешь в подоле – выкинет вон вместе с тем, что принесешь. Но набожный, честный. Знаю, что говорю, моя Жюли у него работала, пока замуж не вышла, а после нее-то девицу он с приплодом выгнал.

Мне нужно было уточнить все до конца.

– Своего младенца и выгнал? И это набожный?

– Дурная девка, почему своего? – конюх от возмущения даже запыхтел.

Но я не принимала это на веру, только в расчет. Держаться подальше от всего, что может ухудшить качество моей жизни, и без того невеликое. – Я через неделю поеду в столицу, если отпустят тебя…

– Отпустят, – заверила я. – Или… не надо никому говорить. Я ведь могу уехать, мое право.

– Ишь, – засмеялся конюх. – Ты грамотная разве? Вроде бы только считать умеешь и то плохо. А говоришь, как начиталась книг этого прохвоста.