Зоя

Как и Наталья, он очень боялся, что Николай сейчас сообщит ему о своем намерении жениться на неровне – танцовщице из балета.

Усевшись у горящего камина, Николай, вынув из кармана изящный золотой портсигар, предложил отцу папиросу. Эта вещица, несомненно, сделанная по эскизу великого Фаберже – золото двух оттенков и сапфировая кнопка замка, – привлекла внимание Константина.

– Дар любви?

– Да нет, приятель преподнес.

– Примерно этого мы с мамой и опасаемся, – усмехнулся Константин.

Оба засмеялись, но потом Николай слегка нахмурился.

Он был не по годам осмотрителен и обладал, помимо мужественной красоты, острым и пытливым умом. Да, таким сыном можно было гордиться.

– Не беспокойся, отец, и не верь сплетням. Это так… маленькая интрижка. Обещаю, серьезных последствий не будет.

– Вот и славно. А что же в таком случае привело тебя сегодня к нам?

Николай отвел глаза от языков пламени за каминной решеткой и посмотрел на отца.

– Нечто гораздо более важное. Я постоянно слышу очень неприятные вещи о государе.

Говорят, что он смертельно утомлен, что он болен, что он не может больше оставаться верховным главнокомандующим. До тебя, отец, тоже наверняка доходили эти толки.

– Да. – Константин медленно склонил голову. – Доходили. И все же я надеюсь на лучшее.

– Вчера в гостях я познакомился с французским послом Морисом Палеологом. Он нарисовал крайне безрадостную картину. Перебои с продовольствием и топливом – очень грозный признак, а мы отмахиваемся от него. Напряжение на фронте достигло предела.

Мы послали в окопы шесть миллионов человек, а как справиться со смутой здесь, в тылу? Он опасается, что все может рухнуть – и Россия, и престол… И вообще все. Что ты думаешь об этом, папа? Как по-твоему – он прав?

Константин надолго погрузился в молчание, а потом покачал головой:

– Нет, не прав. Конечно, мы переживаем момент критический, и государь отдает себе в этом отчет. Но не забывай, что речь идет о России, а не о каком-нибудь карликовом королевстве.

Мы, русские, поразительно сильны и выносливы. Что бы ни обрушивалось на страну извне, что бы ни точило ее изнутри, она все вынесет. Она не рухнет. Никогда. – Константин говорил с глубоко выношенной верой, и его убежденность передалась сыну.

– Завтра собирается Дума. Интересно, как это повлияет на ход событий.

– Никак не повлияет. Россия всегда была и будет. Да ты и сам это знаешь. – Он с любовью взглянул на сына, и Николаю стало легче.

– Конечно, знаю.