Ваша честь

Я слышала крики как сквозь вату в ушах, но отчего-то мне не хотелось, чтобы кто-то прерывал это… этот сон? Эти галлюцинации? Что это вообще такое?

– Не надо, пустите, пожалуйста, я не хочу, – слабо отбивалась я, а внутри меня, так глубоко, что я даже не различала – чувствовала, скорее – рассудок вопил: доктора разберутся, они знают, что пациент может быть не в себе, тебе окажут помощь, обязательно, только терпи. И теперь во всем теле была боль – и нога, она странно простреливала при каждом моем движении.

А потом свет стал феерически ярок оттого, что мне залепили пощечину. И пропал, словно его и не было.

Я зажмурилась инстинктивно, а затем открыла глаза.

– Что ты творишь, Йоланда?

Я тяжело хохотнула, широко провела рукой по внезапно вспотевшему лицу и получила пощечину снова.

– Тебе не поможет! – И я рассмотрела, как женщина лет сорока… – нет? Старше? Моложе? – протянула ко мне руку и больно схватила за волосы, а у меня не было сил ей сопротивляться.

Доктор, которая не хочет, чтобы я умерла? Но зачем хватать за волосы? – Ты не избежишь, потому что нам это необходимо! Поняла? Ты меня поняла?

– Я федеральный судья, – зачем-то сказала я. Ну да, неприкосновенность. Отчего-то происходящее меня до крайности возмутило: реанимируйте, ладно, но зачем же пощечины раздавать? И не пропадала странная эйфория… и запахи я начала различать, и несмотря на то, что лет мне было немало и стесняться многого я должна бы уже перестать, я понимала, что при таком приступе случиться может все что угодно…

Неловко.

И боль в ноге. Единственное, что от всего кошмара осталось. Видимо, я ногу сломала, и придется прыгать на костылях. Если повезет, я выбыла из строя на месяц, и это если действительно повезло и я не окажусь на вытяжке.

Зато, сказала я самой себе, я точно знаю, что нога у меня еще есть. И мне ее не оторвало, как несчастному нашему царю-освободителю.

Это абсолютно неуместное сравнение почему-то меня рассмешило, и я почти засмеялась, когда…

– Йоланда, – прошипела женщина, наклонившись ко мне близко-близко, и мне в нос ударил омерзительный до тошноты запах гнилых зубов.