Все против попаданки

Что же…

– И твой дядя взял над тобой и твоими сестрами и братом опеку после смерти родителей? – прозвучало для монашки, наверное, слишком заумно, но Консуэло все поняла.

– Да, сестра, – кивнула она. – Но когда дядя разорился, только дом и остался. И тот в залоге. И он выгнал нас, у него своих детей шестеро.

– И сколько ты… побиралась на улице? – Побиралась ли или Лоринетта права? Но Лоринетта молчала, потупив взор. Не хотела перебивать меня или ждала подходящий момент, чтобы вмешаться.

– Три года без малого, сестра, – отозвалась Консуэло с нескрываемой гордостью и вздернула голову, ни дать ни взять королева.

В первую секунду я опешила, но сразу же поняла, что гордится она не тем, что была бродяжкой, а тем, что сумела на улице выжить. Возможно, выжили и ее сестры и брат. Спрашивать об этом было пока преждевременно. – Пока стража не поймала меня и не притащила сюда. Ох, как я обрадовалась. Можно честно работать и иметь над головой крышу, а на столе – горячую похлебку. И ведь есть еще и детский приют для Терезы, Микаэлы и Пачито.

– А ты? – спросила я у Лоринетты. История Консуэло была незатейлива и ужасающе несправедлива. Где-то рядом должно стоять побиение камнями и закапывание по плечи в землю, но о чем было говорить? – Хочешь сбежать, так почему не уйдешь?

– А кто меня отпустит, сестра?

Консуэло хихикнула, я нахмурилась и погрозила ей пальцем. Странно, но жест, который мог устрашить разве что трехлетнего малыша, сработал. Авторитет монахини? Авторитет церкви?

– Ты же не пленница, Лоринетта.

Хочешь уйти – иди.

– Да лучше падшей, сестра, чем отсюда в мир! – выкрикнула Лоринетта. – А то не знают, кто отсюда выходит? Такие вон, как она! – Она ощерилась, полуобернулась к Консуэло, но нападать не стала. Может, боялась осквернить святое место, мы все-таки были не в прачечной, а может, не хотела снова получить трепку. Но я была права, что она не угомонилась, а лишь на время затаила злость.

У этих девушек была странная, непонятная мне вражда, и вражда серьезная.

– Те, кто искупает грех благочестивым трудом? – я «выпустила» на волю сестру Шанталь. Вопрос экономического порядка. То, что насельницы работают как проклятые, понятно, то, что в стирке вроде бы нет греха, ясно тоже. Не все так просто? – Зайдя под крышу Пристанища Милосердной, вы оставляете суету и прах.

Красиво сказано, жаль, не мной, подумала я. Что дальше?

– Как ты здесь оказалась, Лоринетта?

– Отец отправил.