Все против попаданки

Я постаралась не думать, куда мне идти, просто шла, держа в голове конечную цель, и очень скоро очутилась перед запертой дверью.

Массивная дверь с закрытым окошком и тяжелой медной ручкой. Взявшись за нее, я постучала и долго ждала, пока раздастся лязг окошка.

– Сестра Шанталь, – услышала я голос, и в просвете мелькнуло уставшее пожилое лицо. – У нас все хорошо, мы закрылись, дети все легли спать. Да хранит вас Милосердная.

– Да хранит Милосердная вас, – пробормотала я, и окошко закрылось. Ничего вроде странного, дети ложатся спать рано, особенно здесь, где нет электричества и вряд ли существует хоть какое-то подобие школы.

Но что-то было не так, снова не так.

Я брела в свои комнаты и дошла до двери, ведущей в открытую галерею с красивыми фресками. К моему удивлению, дверь была заперта. Изнутри на засов, но – кто и когда запирает монастыри? Разве от внешней угрозы? Но сейчас, насколько я понимала, нет войн. А если предположить, что это предосторожность, чтобы не сбежали ни дети, ни женщины, то смысл запирать дверь таким образом?.

.

Я смертельно устала и осознала это только тогда, когда дошла до своей кельи. Как выяснилось, комнатки рядом с моим же кабинетом. Узкая кровать, узкое закрытое окно, жаровня, сейчас погашенная, сундук в углу, умывальник и кувшин рядышком, и три свечи на этом же столике. Удовольствие не из дешевых – свечи, подумала я, что-то вспомнив из того, что я знала, и еще – кто-то обслуживает меня, причем так, что я этого и не вижу.

Преимущество моего положения – сервис как в пятизвездочном отеле.

Я начала раздеваться. Монашка – не знатная дама, и одежда ее была простой, такой, что одеться слуга Милосердной, как и раздеться, без вопросов могла самостоятельно. И пусть я не знала, как одевались в моем мире в эти времена монахини, мое платье здесь меня порадовало.

Я обнаружила, что сверху на мне не ряса и не роба – хабит? Больше смахивало на него, – скорее какая-то мантия, а под ней – белая льняная рубаха, жилетка и самые настоящие штаны! Я даже всмотрелась – не панталоны ли? Но нет, глаза меня не обманывали, я действительно была одета в штаны и, как я догадывалась, я могу снять хабит и ходить без него, и никто мне не скажет ни слова.

Волосы не убраны под апостольник или вейл, как полагалось в моем мире, а собраны в подобие косы. Свободы определенно больше, и, возможно, это связано с тем, что верховное, а может, и единственное божество здесь женщина.