Все против попаданки

Совершенно никому не нужные дети, и как бы мне ни хотелось, не то чтобы я успела об этом подумать всерьез, я вряд ли смогу пристроить сирот в приемные семьи. Здесь у каждого выживает примерно столько детей, сколько семья в состоянии прокормить и о скольких могут хоть как-нибудь позаботиться, и что какой-то филантроп вроде наших селебритиз решит усыновить пару-тройку малышей – утопия. Невозможно.

У любого человека в крови, как и у животного: спать, есть, размножаться, обеспечивать себе физический комфорт и безопасность.

Все остальное – налет цивилизации, а счисти его как ненужную шелуху, и будет загаженная кухня, брошенные на произвол судьбы дети, проданные жены… проданные за долги жены и дочери! Факт, который был мне известен еще по учебе, что не мешало ему оставаться в сознании чем-то вроде Атлантиды или оборотней из легенд. И радует лишь то, что половина человечества, пожалуй, не готова отказываться от имеющихся благ. Как я, например, подумала я, переступая порог и мрачнея все больше.

– Где Марселин? – вопросила я у сонной поварихи.

Вчера я ее видела, но без фартука, а среди прачек. – Где все, почему ты здесь одна?

– На молитве все, – повариха вынула деревянную ложку на длинной ручке из котла, посмотрела, как варево стекает плевками обратно, потом перевела взгляд на вернувшуюся товарку. – А тебе что, Джулия? Чего котел притащила?

То, что варилось в котле для женщин, напоминало очень жидкое картофельное пюре или рагу, но хотя бы не из обрезков и без такого количества личинок.

Джулия недовольно покосилась на меня и проворчала:

– Святой сестре вожжа попала под хвост. Вон, сказала вымыть котел да положить детям отсюда.

– Отсюда? А нам что есть?

Мне надо понять, сколько в приюте детей, и найти для них отдельных поваров, и запасы распотрошить монастырские, подумала я.

– А вот спроси у святой сестры! – И обе женщины обвиняюще на меня уставились. Видела я такие взгляды не раз, и «ветеран Отечественной войны» в возрасте сорока трех лет на меня в суде смотрел точно так же.

«То, что вы имели честь лицезреть Кутузова, не дает вам оснований не выплачивать алименты», – заметила я тогда под неприкрытые смешки судьи и секретаря. «Ветерану», к слову, уже смешно не было.

Я указала на плиту, вновь изляпанную, и такой же грязный возле нее пол.

– В кухне поддерживать чистоту! Постоянно, – ответила я совсем не то, что они от меня обе ждали. – Почему завтрак сготовлен из испорченных продуктов?

И так было очевидно.