Кожа

– А этот… приятель твой, что он увидел?

– Не знаю. Может, летающую тарелку, а может и сказочного дракона, кто его разберет.

– Тогда почему мы – ни ты, ни я, ничего не видели?

– Я же сказал: кто его разберет.

Они открыли по свежей банке и вновь погрузились в ленивую дремоту.

– Жарко сегодня.

– Ну да.

– Знаешь, я тут подумал… то есть вспомнил одну историю.

– Валяй.

– Я где-то читал, что когда корабли Колумба подплывали к берегам Америки, местные жители их не видели, только буруны на море.

– Как это – только буруны?

– Не знаю. Но только волны они и видели.

– И никаких кораблей?

– Никаких.

– Что-то я не понимаю.

– Ну, это как бы их мозг отказывался верить. Ведь кораблей они до этого в глаза не знали.

– Вроде как ПСИХОЛОГИЯ шутила.

– Точно.

– И что?

– А, может, мы тоже не видим их – как те индейцы?

– Кого – инопланетян!?

– Их самых. Может, мы тоже пока еще не в состоянии поверить? То есть я хочу сказать…

– Ладно, понял… А! Ерунда все это.

– Наверное.

Они отхлебнули еще по глотку.

– Мне домой пора.

– Давай.

– Знаешь, вот смотрю на тебя и завидую – живешь один, сам себе хозяин. Никуда торопиться не надо.

– Угу.

И они разошлись.

А позже, тем же вечером, один из них вышел на крыльцо, закурил и долго смотрел на звезды. Индейцы, Колумб, корабли. А если и вправду? Что, если, никогда не знавшие морских путешествий индейцы и в самом деле НЕ УВИДЕЛИ тех кораблей, а видели только то, к чему привыкли – синюю гладь океана, волны и буруны на море?

Небо было густым.

Одна за другой вспыхивали звезды.

Докурив, он бросил окурок на порог, затоптал. Нет, ерунда все это. Нельзя видеть глазами, но не быть в состоянии поверить разумом и – следовательно, не видеть. Ну разумеется, ерунда.

Повторяя это, он уснул.

Кладбищенский вор

Вот уже два года или около того, Мершон вел бродячий образ жизни. Постоянно перебираясь с одного места на другое, и нигде подолгу не задерживаясь, он обошел таким образом пол-Европы, умудряясь при этом не умереть с голоду и даже (правда, не часто), понемногу зарабатывая.

Дело в том, что Мершон обладал рядом талантов, среди которых была ловкость рук и умение подмечать что и где «плохо лежит». Он был вором. Не грабителем с большой дороги, поджидающим, пока какой-нибудь простак свернет на узкую тропинку, и даже не профессиональным преступником, а именно вором. Себя же он называл просто «искателем удачи».